Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Наконец, и эта часть допроса закончилась.
— Я же не могу дать Саурону то, чего он хочет, я же говорил, — обессиленно произнёс Лагортал, когда измученных Ардуиля с Тавроном увели и с сидящего сняли кляп. — Вы только бессмысленно терзаете их. Если бы я мог уступить, Саурону это было бы не в радость, он был бы разочарован; но и ты, Эвег, сумел бы ты чего-то добиться — тебе это в радость будет, ты будешь счастлив?
— Ты можешь кое-что дать нам и помочь Нэльдору, — улыбнулся Эвег, радуясь своей власти над Лагорталом. — Линаэвэн сказала, что Нэльдор почти ничего не знает о вашем задании. Вели ему рассказать, что именно он знает, и больше его никто не будет пытать! Спаси того одного, кого можешь. И более того. Ты спасешь товарища, а я верну тебя Маирону, и другие не будут страдать, займутся только тобой. Хотя бы на время.
Эвег не просто ненавидел Лагортала. Целитель отчаянно боялся. Он понимал, что и правда не получает больше радости от терзания пленных. Точнее… может получить, если до того особым образом себя накрутит… Но не сам по себе. А если он не будет издеваться над ранеными, терзая их и мучая своим лечением — куда он пойдёт? Что он будет делать?.. Куда он может уйти от Властелина Мэлькора? К Валар, чтобы быть заточенным в тюрьму? Или, быть может, к эльфам, которых он пытал? Нет. Он один. И идти ему некуда. И только Тьма вокруг.
Лагортал закусил губу. Это было так просто — передать Нэльдору: «Скажи, что ты ничего не знаешь о задании и о письме».
— Дайте мне поговорить с Нэльдором… — глухо выдохнул эльф.
Лагортала отвязали и повели к Нэльдору, лежавшему в полузабытье в своей клети — погрузиться в полноценный сон нолдо не давали болящие раны.
Ещё по пути Лагортал осознал: Нэльдор сам мог сказать, что ничего не знает, но он смолчал. Для Нэльдора стало так важно ни в чём не уступить врагу, ничего не сказать? Он сам пытался заслонить других от допроса? Не лишит ли он, Лагортал, смысла стойкость молодого воина своей просьбой, не ослабит ли его дух?
— Нет, я не могу ничего сказать Нэльдору. Я прошу вас пощадить его, он шёл только защищать нас и даже не знает о сути того, с чем мы шли…
— Нет, — отрезал целитель. — Или Нэльдор расскажет все, что ему известно, раз тайн в этом нет, или его будут допрашивать, пока не сломают или не замучают до смерти. И ты — будешь свидетелем всему.
Лагортала вернули в камеру, вставили ему кляп и скоро в застенок ввели Арохира и Оэглира. Первый снова стоял в раме, второй сидел в кресле, и пальцы его были в механизме. Больдог решил проверить, что в этот раз решит Арохир.
Оэглир с Арохиром впервые видели друг друга с тех пор, как их взяли, и пытались что-нибудь сообщить друг другу. Арохир знал теперь, что пытку будут вести до конца, но пленника не сделают калекой. И либо он будет держать руки, и с Оэглиром будет то же, что было с Химмэгилем. Либо самому нужно участвовать в пытке, но облегчить её… Или попросить, чтобы всё это прервали, как попросил Химмэгиль. Но на просьбы нолдо готов не был. Перед его внутренним взором предстало все, что должно случится: медленно разрываемые ткани, медленно переламываемые кости, крик Химмэгиля и потом просьба… — и Арохир не смог поступить как в прошлый раз. Он опустил руки, внутренне кляня себя.
Больдог засмеялся и хлопнул Арохира по плечу:
— Видишь, как все просто и быстро? А предыдущего-то ты как долго мурыжил. Или дело в том, что тот не был феанорингом? Этого не так жалко?
Левую руку Оэглира не стали вынимать из дробилки, но правую уложили в такой же механизм.
— Закрепи свой успех, Арохир.
Все повторялось снова — уже в третий раз.
Руки Лагортала сильно дрожали. Тёмные не только пытали эльфов, но заставляли их делать такой выбор, как сейчас… Нужно было найти иной выход, не то, чего хотели Тёмные.
— Они потом восстановят руку! — крикнул Арохир. Казалось, был выход, попросить Тёмных, но не после того, что было. Арохир ненавидел их ещё сильнее.
— Если Саурон меня в рудники прочит, а ты покалечишь, тебе, палач, тоже достанется, — обратился к Больдогу Оэглир, хотя, когда кости ломались, он не мог не закричать. А вторую его руку уже укладывали в такой же механизм.
— Конечно, ты уже ничем от простого орка и не отличаешься, бывший айну, — вмешался Арохир. — Можешь только ручки сауроновских машин вертеть. Ни облик изменить, ни что большее, — нолдо пытался разозлить Больдога и потому старался говорить… даже не насмешливо, а так, словно речь шла об очевидном. Но руки его по-прежнему были закреплены, а правая рука Оэглира вложена в механизм, и… Арохир вновь опустил руку… «Прости меня, если сможешь».
Слова эльфов Больдога не цепляли — пусть бранятся, если это их так тешит.
— Молодец, Арохир! Что бы твой язык не болтал, руки-то делают все верно. Ты обещал товарищу, что его руки вылечат — иди и собери кости вместе.
Цепи со звоном вытянулись из креплений, удлиняясь.
— Ты прав, что я больше чем орк, — осклабился Больдог, и его воля заскользила по эльфу. Если Арохир откроется, чтобы начать лечить феаноринга, ослабить его боль, умаиа был готов проскользнуть в брешь в его аванирэ.
Цепь удлинилась, позволяя Арохиру высвободить руки. Позволяя идти. Тварь, что принудила его к этому выбору, продолжает развлекаться. Стиснув зубы, Арохир подошёл к Оэглиру и начал собирать кости, стараясь помочь, ослабить боль. Ощущение Воли этого… орка было отвратительным, мешало сосредоточиться на лечении, её приходилось словно отталкивать… Больдог мешал эльфу снять боль товарища, и окровавленные пальцы запихивали торчащие кости обратно, пока феаноринг не потерял сознание от боли.
На дальнейшее смотреть было не интересно, и Эвег наклонился к Лагорталу и негромко сказал:
— Следующим будет Нэльдор. Ты можешь его вообще избавить от пыток.
Лагортал прикрыл глаза. Неужели никак нельзя избавиться от этого выбора? Устройство закрепляет руки — можно или держать их, или опустить… И то, и другое станет мукой для товарища.
— Нэльдор знает только о дороге, и я… — начал Лагортал. Их всех могут провести через это, либо он скажет… и здесь окажутся те фалатрим, что должны были их встречать. Или нарготрондцы. — Я… не могу.
— Не можешь? Подумай хорошенько. Те земли далеко от Севера, что мы там сделаем? А когда мы придём в те земли, то тропы нам будут уже без надобности.
— Ты лжёшь: будь это так, вам и это знание было бы без надобности, а вы столько пытаете, чтобы его добиться. Если участь Нэльдора сколько-то зависит от тебя… Скажи — чего хочешь от меня ты?
— Что от тебя хочу я?! — прошипел умаиа. Но заставил взять себя в руки. — Ты ведь не дурак, Лагортал. Ты же понимаешь, что само по себе это знание бесполезно. Но, да, важен сам факт, что Нэльдор ответит на вопрос, — Эвег решил говорить с Лагорталом откровенно, ведь если выгорит, то опять получится, что он, целитель, смог добиться большего, чем палачи. — Это… удар по гордости, Повелитель это любит, но, по-хорошему… это ни на что не влияет. Особенно, если ты снимешь с него ответственность, сам велишь ему рассказать.
— Ведь ты не лжёшь, наверное, — нолдо закусил губу. Это ослабит Нэльдора, но его вовсе не будут допрашивать. Хотя могут ещё требовать службы. Всё это было так тяжело… — Если ты обещаешь, что сказанное тобой правда, что это действительно бесполезные сведения для вас, а Нэльдор будет избавлен и от пыток, и от того, чтобы видеть пытки… я скажу о дороге. О том, что знает Нэльдор, — Лагортал смотрел на умайа необычайно пристально и пронзительно. Взгляд его прошёл через Незримое… И, несмотря на всё, он тихо повторил: — Я не ошибся — ты другой.
Эвег с ненавистью смотрел на Лагортала. Эти слова «ты другой» преследовали его с прихода нолдор в Белерианд.
— Нет, я такой же. Я не изменился тогда, впервые узнав ваше тепло, не изменюсь и теперь. Вы все ошиблись. Но я сказал тебе правду: признание Нэльдора никому всерьёз не повредит. Или я не вижу, как это может повредить. Но Нэльдор сам должен рассказать. Потому, что его потом спросят: «Ты знаешь еще что-то?» — и он должен будет честно ответить «Нет». После этого обещаю: его не будут ни допрашивать, ни заставлять смотреть на пытки, — Эвег ненавидел обещать что-то «таким» эльфам.