Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я хочу прекратить войну, Линаэвэн, — жёстко ответил Волк. — Мне не нравится, что приходится пытать Нэльдора, но иначе не выходит. Облегчи его участь. Скажи хоть что-то о вашем задании, ведь есть безопасное, и Нэльдора неделю не тронут, прекратят пытку прямо сейчас и тебе дадут за ним ухаживать.
Тэлерэ побледнела. Нэльдора уже пытали. Если она скажет нечто, ему дадут отдых на неделю. В обмен на тайну. А потом неделя пройдёт…
— Нет безопасного, — с горечью ответила она. — Кроме того, о чём ты уже сказал… Хотя нет… Я могу сказать тебе, что Нэльдор почти ничего не знает о задании — перестань бессмысленно мучить его.
— Что ты имеешь в виду под «почти ничего»?
— Мы все знаем, куда мы шли. Это уже не «совсем ничего», — большего Линаэвэн рассказывать не желала.
— Если я буду знать все, что известно Нэльдору о вашем пути — мне незачем будет его больше допрашивать. Я велю прекратить пытки сейчас же, и больше Нэльдора не тронут вовсе.
«Всё, что известно о пути» — это и путь из Нарготронда, и место встречи, куда можно послать войска или хотя бы лазутчиков…
— Я пока сказала тебе кое-что, и это… может быть полезным для тебя, — с горечью произнесла дева. — Дашь ли ты Нэльдору отдых?
— Март прав, ты любишь играть словами и требовать, — презрительно поморщился Волк. — Ты ничего мне не сказала о вашем задании. Ты сказала, что о задании говорить не будешь, а Нэльдор о нем мало знает. У меня нет времени играть с тобой, эллет, и слушать твои глупости. Хочешь освободить Нэльдора на неделю — расскажи о вашем задании. Хочешь полностью избавить Нэльдора от пыток — расскажи все, что он знает о задании. И если все же хочешь помочь ему, то поторопись. Думаю, он уже потерял голос, но это не повод останавливаться, а вот дать ему отдых — самое время.
Линаэвэн взглянула на Марта. Что ж, она уже знала, что беоринг рассказывает Саурону обо всём…
— Март сказал мне, что тебя можно просто просить, но моя просьба ничто для тебя. Я согласилась унизиться, спеть для тебя, своего врага, но ты отказал мне — ведь это не служит твоей цели. Я облегчила тебе задачу, теперь ты знаешь, что Нэльдора незачем спрашивать о письме и задании, разве что о дороге — и ничего не получила взамен, — ответила Линаэвэн. Она была очень бледна, но говорила твёрже обычного. — Так кто из нас хочет только брать и играет словами? Ныне ты доказал мне, что уступать тебе бессмысленно: я лишь теряю, никому не помогая. Нэльдор ничего не знает, чего не знали бы другие. Но ты так жаждешь мира, что, даже выяснив, что никакой «необходимости» нет, всё равно будешь пытать юношу.
Волк посмотрел на Линаэвэн и качнул головой.
— Ты готова была унизиться передо мной, врагом, а разве я не унижаюсь перед тобой, раз за разом предлагая мир и получая отказ? — это было сказано для Марта. — А ты опять играешь словами. То Нэльдор не знает почти ничего, то он знает не больше других.
— Почти ничего, — подтвердила Линаэвэн. — Для тебя игра словами — если я не повторяю их буквально; а для меня — мнимые предложения мира, к которому принуждают под угрозой пыток. А то, как я услышала, и пытками. Полагаю, нам не о чем больше говорить.
— Как я могу говорить, если ты не желаешь меня слышать? — вздохнул Волк, и Март с упреком посмотрел на Линаэвэн. После чего оба они вышли.
Впрочем, к Линаэвэн вскоре и правда принесли Нэльдора, сразу после очередного допроса и положили его на походной кровати, чтобы не пачкать основную. Дали и бинты, чтобы Линаэвэн не стала портить простыни. Вода была в кране.
— Не тре… вожься… — с трудом произнёс он. — Я ни… чего не сказал.
«А я сказала», — промелькнула мысль в голове тэлерэ и ушла: перед ней был совершенно истерзанный после пыток юноша. Она не могла сдержать слёз.
— Ты настоящий герой, Король гордился бы тобой, — могла ли она что-то сделать для юноши, могла ли помочь? Ослабить боль, утешить словами, перевязать — да. Избавить — нет. Или да?
— Саурон сказал, что прекратит мучить тебя, если мы вновь пойдём в гости…
— Он и ко мне… приходил. С аданом. Никогда больше, — ответил юноша.
Лицо Линаэвэн вспыхнуло: юноша терпел, не соглашаясь, а она что же сейчас говорит?!
— Ты носишь имя бука, но ты крепче его.
Так прошла ночь, что была облегчением для Нэльдора и мукой для девы. А утром за нолдо пришли орки. Линаэвэн прижалась к Нэльдору, не думая о его ранах, только о том, что его заберут и будут пытать дальше. Не желая отпускать. Конечно, это ничего не изменило.
— Эта тварь ещё ответит за всё, — никогда раньше эллет не говорила с такой ненавистью.
========== 24. Первая ласточка. ==========
Утром Март зашёл к тэлерэ лишь на минуту. Сказать, что, как он слышал, Линаэвэн вряд ли спала ночью, и потому пусть отдохнёт сейчас, днём, и на кухню не идёт.
Эллет была слишком потрясена при виде того, что делали с Нэльдором. Потом слишком погружена в то, чтобы говорить с ним, перевязывать, поить водой, стараться снять боль по мере сил, ведь она и не была целителем. Нолдо стало лучше… а потом слишком скоро настало утро, юношу увели, и она вновь плакала. Только когда пришёл Март, дева осознала: Нэльдор всё же получил отдых. Пусть только до рассвета… Март ни слова не сказал за неё во время разговора с Сауроном — но он видел Нэльдора, он говорил, что пошёл бы на всё, кроме предательства…
— Спасибо, мне действительно нужен отдых. Скажи, это ты попросил за Нэльдора? — какие бы речи ни вёл Март, если его поступки были добры, он только показался тэлерэ ожесточившимся…
— Нет, я не просил, — ответил Март. — Это было незачем. Я спросил Повелителя, сделает ли он что-то для тебя, и Повелитель сказал, что, разумеется, да.
Линаэвэн отдыхала в комнате, но не могла видеть Бэрдира или говорить с Мартом, хотя осталась здесь, чтобы убеждать адана. Да и за время бесед он переменился только к худшему. Измученная эльдэ сама не заметила, как заснула.
Через какое-то время Март снова осторожно постучал в комнату Линаэвэн. Не услышав ответа, он тихо вошёл в комнату и оставил на столе завтрак.
То же повторилось и в обед.
***
А к Нэльдору ранним утром пришел Эвег, но умаиа был хмур и не превращал лечение намеренно в пытку, и хотя действовал жестоко, но как можно более быстро, чётко, расчетливо. Его действия все еще несли боль, но меньшую, чем раньше. В конце концов Эвегу надоело, что эльф дёргается и мешает работать, и целитель коротким движением усыпил Нэльдора.
Пока нолдо оставался в сознании, он недоумевал, отчего целитель вдруг стал менее жесток. И вовсе не понимал, отчего ему была дана встреча с Линаэвэн; её забота принесла радость и покой, сменив нескончаемый ужас. Нэльдор мало говорил этой ночью, только главное — слишком трудно и больно это было (он охрип от криков, а если бы не целитель, давно лишился бы голоса). Рядом была Линаэвэн, и не было умайар, он лежал на постели, можно было попросить воды одним взглядом, лечение не причиняло боли (в Нарготронде ему никогда не пришло бы в голову, что целитель может быть палачом), и не нужно было держаться. Нэльдор с удивлением понял, что не спросил — почему эта ночь стала возможной, а сейчас… не палача же спрашивать. Сейчас снова нужно было держаться и готовиться к худшему.
***
Утро Бэрдира началось с прихода Фуинора.
— Повелитель просил извиниться: он занят и не может завтракать с тобой, — сообщил умаиа. — Но он постарается освободиться к обеду.
Волк и правда был занят — нужно было уделять свое личное внимание строящейся дороге. Впрочем, к обеду он также не освободился.
***
Время до обеда прошло для эльфов без происшествий, зато после обеда сутки отдыха, назначенные Лагорталу, истекли. Его вновь привязали к креслу, а перед ним вновь поставили уже подлеченных Арохира и Химмэгиля.
Химмэгиля усадили в грубое кресло, накрепко привязав, а его левую кисть вновь уложили в открытый пальцедробительный механизм.