Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я не знаю, изменился ли ты, я не видел тебя прежде. Но ты в Незримом мире… не такое тёмное чудовище, каким хочешь предстать. Много серых тонов, и ты чем-то сходен с людьми. Зачем ты так хочешь убедить меня, что ты такой же, как другие? — Лагортал сжал зубы, опустил голову. Нужно сказать Нэльдору… Он предпочёл бы нанести урон по своей гордости, а не юноши. Но Тёмные могут нанести удар хуже, чем по гордости, они хотят принуждать Нэльдора как Арохира… — Я не Король, чтобы велеть. Но я… могу сказать Нэльдору.
Эвег чуть не зашипел и не отпрыгнул, узнав о том, что он иначе выглядит в Незримом мире. Что это значит? Что ему нужно бежать! Бежать прочь, как можно дальше, пока Маирон сам не схватил его и не бросил в тюрьму. От таких мыслей целитель пришел в ужас и едва расслышал слова Лагортала.
— Прекрасно! — прошипел Эвег, нездорово поблескивая глазами.
Тем временем Больдог продолжал заниматься своими подопечными. Феаноринг потерял сознание, и умаиа решил не тянуть время.
— Иди отсюда, дальше без тебя справятся, — проворчал Больдог. Цепи втянулись внутрь, фиксируя Арохира, бесчувственное тело Оэглира унесли — к Лаирсулу.
— Ты молодец, Арохир. Скоро ты освоишь многие премудрости. Ты говоришь, я хуже орка? Ты сам станешь хуже орка.
— Ты не только мерзок, ты и труслив как орк! — ненависть в Арохире смешивалась с чувством вины.
Больдог не стал отвечать пленнику.
— Отдохни пока. Скоро приведут еще одного.
Один из младших Лордов Нарготронда понимал, что это всё будет повторяться снова и снова, его будут принуждать к тому же…
Это было нестерпимо.
В этот момент в камеру ввели с трудом идущего, хотя и внешне невредимого, Нэльдора.
— Погоди, Больдог. Возможно, ты останешься без развлечения, — целитель привычно кривил губы. Он улыбался так, когда смеялся над могучими соплеменниками при троне Владыки, он улыбался так, когда его длинные пальцы проникали в плоть того, кого он лечил, пока пленник изгибался от нестерпимой муки; он улыбался так всегда. Почти без эмоций, сдержанный, тихий и опасный Эвег. — Лагортал хочет что-то сказать Нэльдору, подведи-ка его сюда. И заткни Арохира.
Воля стегнула плетью по лорду Нарготронда, пока умаиа сноровисто вставлял ему в рот веревку-кляп, а Нэльдора поставили перед креслом Лагортала.
— Нэльдор, знаю, что ты держался как мог, что оказался крепче бука, и других не допрашивали о тайнах, — произнёс Лагортал. — Но теперь… прости, я сказал Тёмным, что тебе почти ничего не известно, кроме самой дороги. Скажи о ней, о том, что тебе известно о задании, и тебя больше не будут ни допрашивать, ни принуждать видеть пытки других. Мне обещали, что твои слова… никому всерьёз не повредят. Скажи не ради себя, но ради нас.
Нэльдор понял, что может избавиться, всё закончится — этот ужас, и это не повредит никому. Он верил Лагорталу.
— Я… — лучший из них просил его рассказать все, что Нэльдор знал. Лагортал мог наверняка перенести больше, чем сам Нэльдор, но не мог перенести его пытки… — Они обещали тебе, а ты обещай мне. Что сам не скажешь о задании и о Нарготронде… что бы с кем ни делали.
— Обещаю, что по своей воле не скажу, — серьёзно произнёс Лагортал, и тогда юноша заговорил.
— Я не знаю, с каким заданием шли в Фалас Линаэвэн и остальные. Знаю только, кто шёл и какой дорогой. От того места, где нас схватили, мы должны были идти на запад, в Фалас, к Нэннингу и дальше вниз по реке, пока нас не встретят.
— Ты больше ничего не знаешь? — уточнил целитель. — Например, почему в посольстве были Верные всех Лордов Нарготронда? Или еще что-то? Отвечай честно.
— Потому, что Король так решил, — ответил Нэльдор. — Знаю ещё, что у Линаэвэн было послание, но это вы и так знаете. Что знаю ещё… Считали, что дорога наверняка будет безопасна…
— Видишь, как просто, — мягко улыбнулся Эвег. — Скажи ты это все сразу, и вчерашнего кошмара не было бы. Ты сам себя мучил.
Нэльдор закусил губу, а после вскинул голову.
— Тогда о том же спрашивали бы других.
— Ведите его в башню, — распорядился Больдог. — Пусть там сидит, на солнышко да звезды смотрит. Никто его больше не тронет.
Сейчас, когда кошмар закончился, оказалось, что он во многом помогал забыть то, о чём юноша не мог не думать постоянно до начала допросов. То, что он выдал, откуда они все.
Нэльдора увели в башню, и с этого времени он чаще всего стоял у окна, смотрел на свет, думал о своих товарищах и ждал. Чего, он не сказал бы и сам.
***
Когда Нэльдора увели, Эвег вновь обратился к Лагорталу:
— Среди вас есть еще такие же, как Нэльдор? Если да, пусть и они скажут, что знают, и их не тронут.
— Ламмион и Лаирсул тоже должны знать очень мало, я думаю, — произнёс Лагортал, но он не был так уверен. — Всё же… отчего ты так желал убедить меня, что ты такой же?
— Лаирсул ваш целитель, а Ламмион гость Повелителя. Так что их пока спрашивать не будем. Арохир, Лагортал, похоже, для вас на сегодня тоже все закончилось, — ответил Больдог. — Отдыхайте до завтра.
Арохира увели. Он шёл, подняв голову, с презрением глядя на Тёмных, но чувствовал, что после сделанного сегодня… он уже не будет прежним. А Эвег засмеялся над Лагорталом:
— Я обманул тебя, нолдо. А ты доверчивый и глупый.
Лагортал, услышав ответ целителя, сначала чуть побледнел (они всё же выдали важное для Тёмных, вопреки сказанному?), а потом произнёс:
— Если ты нарушил обещание то доверчив я, но глуп ты. Ты знаешь, что тебе этот обман навредит больше, чем нам. Может быть, потому и боишься. Хотя, скорее, по другой причине.
***
Разведя эльфов по камерам (Арохира вернули в прежнюю, но Химмэгиля там уже не было — после лечения Лаирсула, Химмэгиля засунули в деревянные клетки к остальным), Больдог и Эвег принялись за Долхэна. С ним поступали так же как и с Нэльдором — жестокие пытки сменялись не менее жестоким лечением, краткий отдых, и по новой.
В который раз Больдог наигрался, и нолдо вновь передали Эвегу. С Долхэном умаиа работал без радости и удовольствия, как с предметом — не заботясь о том, что эльф чувствует, жестоко и беспощадно — но без удовольствия! И это злило, это выводило из себя, это пугало.
Долхэн был истерзан, а после пыток его ждало такое лечение… Для чего, для новой пытки?
— Прошу тебя, дай мне отдых, ты же целитель, — взмолился нолдо. Он не знал, как выдержит муку без остановки, муку, разрываемую только воспоминаниями об ужасе, павшем на Тол-Сирион. И о его бегстве. Воспоминаниями, к которым он запретил себе возвращаться и держался этого в крепости и при Сауроне. Но во время пытки и лечения, подобного новой пытке, не мог.
Эвег улыбнулся — он все же был лучше любого дознавателя, и не зря Владыка ценил его! Целитель вдруг со вновь проснувшимся удовольствием подцепил пальцем лоскут трепещущей плоти, потянул на себя, с улыбкой глядя, как Долхэн выгибается дугой.
— Ты знаешь, чего я хочу, — Эвег подчеркнул это «я», не «мы». Это он сейчас владел ситуацией, он добился покорности уже от третьего пленного. — Нэльдор уже рассказал все, что мог, теперь мы знаем и границы Нарготронда, и дорогу до Кирдана, но, вот беда, Нэльдор очень мало знает. Меньше, чем ты, — и вновь чуткие и жёсткие пальцы скользнули в рану и замерли в ней, молчаливым обещанием нового страдания. — Скажи все, и тебя больше не тронут. Ты будешь вместе с Нэльдором в башне. Скажи хоть что-нибудь, и ты получишь отдых.
Долхэн был в ужасе. Умайа улыбался, услышав просьбу, и ответил тем, что причинил новую боль. А затем рассказал о Нэльдоре, о том, что он выдал. Юноша пытки не выдержал — выдержит ли он? И границы Нарготронда уже известны…
— Нет, я не скажу, — выдохнул Верный Ородрета. А умайа готовился продлить пытку, его руки касались раны. — Нет, — Долхэн вспомнил вновь, как они с Таугатолом сидели у Саурона, как сам он пытался выведать что-нибудь у Повелителя Волков… — Передай Саурону… я согласен идти к нему в гости.
Эвегу было досадно, что Долхэн всего-навсего согласился стать гостем… Но и это больше, чем могли добиться другие.