Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Адан, выпрямившись, ответил нолдо твёрдым взглядом. Он — Воин Твердыни, не какой-то орк, которого можно запугать взглядом.
— Я поблагодарил тебя за помощь Линаэвэн, — заговорил Бэрдир очень спокойным тоном. — Гортхаур сказал, ты принял её как гостью. Мне неизвестно, что ты предпринял для этого; раз ты говоришь, что сделал всё, чтобы защитить её, вероятно, это много больше, чем попросить своего господина, и ты совершил нечто трудное для себя. Только для меня «сделать всё, чтобы защитить» означало: закрывать её своей спиной от стрел в круге всадников и после защищать, отбиваясь от врагов, пока рука держала оружие, когда мой конь пал. А когда не мог и этого, то принять своим плечом предназначенный ей удар. Спасти Линаэвэн от плена мы всё же не смогли, но ей не досталось ни одной раны.
Март не знал подробностей о том, как схватили этих пленных, и потому ничего не ответил на красивые слова нолдо. Эльф помнил картину боя именно так. А Больдог сказал бы, что эльф врёт, что не было никакой круговой обороны, что Линаэвэн схватили, уронив с лошади, что эльфы попались в ловушку как зайцы и были обстреляны со всех сторон.
— Мы не дикари, как вы. Я обратился к Повелителю с просьбой, и без условий Маирон согласился дать мне, что я прошу. А сделал я все, что мог, в попытках уговорить твою… — Март с трудом сдержался, чтобы не добавить «лживую», — подругу, убедить, что ей незачем идти на муки.
Бэрдир ждал иной реакции на свои слова. Перед ним был не орк, что не знает ни стыда, ни совести, а человек; и далеко не худший из слуг врагов. Он ждал, что Март, который, конечно, помог Линаэвэн, но вряд ли хоть чем-то ради этого поступился, устыдится своим превозношением перед эльдар. Или хотя бы остынет и осознает, что ошибается и обвиняет, ничего не зная. Мог он предположить и иное — Линаэвэн назвала Марта добрым, возможно, он сейчас поведает о том, что сделал для неё? Вспомнив о своих жертвах ради другого, дико тут же наносить ему обиды. Однако Марта совершенно не интересовало, справедливы его обвинения или нет, и он в ответ только оскорбил эльфов, назвав их дикарями.
— Я еще не закончил, Март, — холодно продолжил Бэрдир. — Что до красивых слов, я тоже предпочёл бы им дела. Ты произнёс добрые слова, когда просил меня убедить Линаэвэн не уходить в подземелье, и весьма патетические слова сейчас. Но я бы предпочёл, чтобы ты просто не мешал мне развеять тревоги Линаэвэн из-за того, что она ничего не знала о нас — неизвестность всегда хуже; и вместе предупредить о том, что может ждать её в подземелье, а ещё узнать, что её так гнетёт, что она здесь страдает больше, чем на пути. Не знаю, правда, разделил ли ты нас по собственному желанию или по приказу Гортхаура; но если второе, к чему были твои слова, когда ты знал, что сам же и должен не дать нам говорить?
Март смотрел на эльфа с гневом и едва сдерживая себя, напоминая, что перед ним пленник, и, значит, его нельзя наказывать.
- И много ты можешь рассказать Линаэвэн о пленниках, чтобы развеять ее тревоги? О ком ты, кроме себя, доподлинно знаешь? А то, что может ждать в подземелье, вы оба знаете лишь понаслышке. Может и зря. Может Линаэвэн и правда нужно показать, что там может быть, чтобы она одумалась?
— О чём смогу, о том расскажу, — отозвался нолдо. — В подземелье я был, пусть и не сегодня. Если ты доподлинно знаешь больше — расскажи. Что до «показать»… Надеюсь, ты сознаёшь, что мучить других на её глазах означает пытать её саму? — хотелось прибавить: «Если ты вообще думаешь о её благе, а не о том, чтобы оставить её у себя». Это скорее всего было так: Март даже не задумался о том, что Бэрдир мог бы убедить Линаэвэн или о том, что сам своими действиями заставляет её страдать, а он разозлился.
Март не верил эльфам и не понимал их.
— Я устал от пустых споров, Бэрдир. Делай, что хочешь, — он все равно в конце не даст Линаэвэн совершить глупость.
Женщины, что работали на кухне, смотрели на Марта с удивлением и страхом. Они никогда прежде не видели его таким, не слышали от него таких речей… А горец продолжал, и голос его звенел от гнева:
— Я разделил вас лишь потому, что я не знаю кто ты, но с первой минуты ты постоянно оскорбляешь меня, пользуясь тем, что я не ударю пленника. И я не желал твоего присутствия рядом со мной и Линаэвэн. Но если ты этого хочешь, — беоринг обратился к деве, — я могу оставить вас двоих.
Бэрдир вскинул брови. То, что Март сам постоянно оскорблял и возмущался, что в ответ не получает любезностей, не удивляло в слуге Гортхаура; то, что он не бил пленников, радовало; но он уже во второй раз произносил… странные слова, мало связанные со сказанным. И Линаэвэн тоже отвечала странно. Не было ли это как-то связано между собой?
— Как я мог бы «пользоваться», если не знаю, как ты поступаешь с пленниками? Хорошо, конечно, что ты считаешь зазорным бить… но ты кричишь на эллет и оскорбляешь её. Что до моих оскорблений… Я задам несколько вопросов вам обоим. Потому что здесь творится нечто странное, и я хотел бы понять, что, — серьёзно сказал нолдо. Возможно, кухня была заколдована? Действуют ли чары и на него самого? Ведь тогда и он может отвечать невпопад? — Ты, Март, в самом деле нашёл оскорбительными первые мои слова, прежде, чем ты стал восхвалять «заботы» обо мне? А когда я подошёл с советом, как сделать хлеб вкуснее… в самом деле слышал, что я назвал тебя жестоким, подлым и коварным врагом? Линаэвэн — что, по-твоему, я думаю о Нэльдоре и Ламмионе?
— То, что ты и сказал, — с лёгким удивлением отозвалась она. — Что мы ушли в гости, когда другие терпели муки; ты воин и мог держаться, а мы оказались слабы…
— Мы не друзья, но я встретил тебя так хорошо, как мог, а ты с первых слов затеял ссору. И сейчас, — Март усмехнулся, — не по моей злой воле, но мы больше не можем говорить. Продолжим, когда все будет готово.
— Ты встретил меня и правда хорошо, но затем всё время оскорблял мой народ. Хотя, возможно, ты просто не думаешь, кому и что говоришь, — на главное Март не ответил, и Бэрдир не стал повторять. Они занялись готовкой; адан всё же вспомнил о мёде, и Бэрдир добавил его в тесто.
— Март не хотел оскорблять тебя, он просто искренне так думает, — успела сказать Линаэвэн родичу.
— И после бесед с тобой? — усмехнулся Бэрдир. — Боюсь, ваши споры и правда оказались пустыми.
***
Тем временем Оэглир и Эйлиант остались одни.
— Не я защитил знамя, но ты: ты, не я, терпел пытку, — сказал Эйлиант, помогая товарищу устроиться удобнее.
— Спасибо; но терпел ты. От тебя пытались добиться согласия, ставя Бэрдира в пример. Жаль, что он… — Оэглир не договорил. — Не странно ли, что орки говорят всё время о нём.
— Орк даже сказал, что я, мол, из другого теста, — не без удивления ответил Эйлиант. Орк его… едва ли не хвалил. — Они сказали, что Бэрдир теперь работает на кухне и кланяется Саурону, который велел ему не бежать и не нападать. Я возмутился сердцем, но они же наверняка лгут!
Оэглир неопределенно качнул головой.
***
Марту было пора собираться на ужин: еда была готова, из печи ее вынут женщины. Бэрдир же заговорил, едва они все освободились.
— Надеюсь, вы услышите меня верно. Думаю, здесь действует колдовство, из-за которого вы… и, быть может, я сам слышу не то, что говорят. Не будь его и ты, Линаэвэн, возможно, не хотела бы так уйти.
Март вначале вскинулся, а потом лишь засмеялся про себя: «Как же, колдовство».
— Кто бы стал колдовать здесь, эльф? — только и ответил горец. — Нет, не думаю, что это так. Нам с Линаэвэн пора вскоре идти на ужин, а тебе возвращаться в комнату. Я оставлю вас поговорить, как ты и… «просил», но у нас немного времени.
Март отошел в дальний угол, загремел утварью, оставляя пленников почти одних. Бэрдир подумал, что, возможно, он и правда был слишком резок, и теперь это мешало разобраться.
— Я думаю, он действительно околдован, а не только научен, — сказала Линаэвэн. А нолдо заговорил о ней самой, о том, могли ли к ней применять чары. И так узнал о заколке. На ней чар не ощущалось, но стоило всё проверить.