Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

Глава XIII. «Москва» и «москали» в представлениях украинской старшины в третьей четверти XVII в

Вспомним одну из особенностей этнических взглядов автора «Синопсиса…»: для этого произведения было характерно употребление этнонима «москва» в одном ряду с «русью» и другими народами Восточной Европы. При этом в том, что история Северо-Востока — это часть общерусской истории, а принадлежность населения Московского государства — часть «православно-российского» народа, Гизель, по всей видимости, не сомневался.

В источниках, исходящих от представителей старшины этноним «москва» и производные от него — «москали»[713], «московиты» и «народ московский» встречаются часто. Учитывая основной предмет этого исследования, вопросом первой важности будет, насколько можно говорить о «москве» как об этнониме, или, стояло ли в сознании старшины за «москвой» или «москалями» этническое содержание?[714]

В различных казацких хрониках и городских летописях мы встречаем частое употребление термина «москва», обозначающего жителей Московского государства. В повествовании об избрании Брюховецкого гетманом в 1663 г. говорится: «Рада албо зрада чернецкая была под Нежином, и там Ивана Брюховецкого москва учинили гетманом»[715]. Нельзя не отметить следующей особенности приведенной цитаты: во множественном числе третьего лица «учинили» в качестве сказуемого относится к подлежащему в единственном числе «москва». Приведем еще один пример из этой летописи: «Того ж року Бруховецкий оженился на москве»[716] (речь идет о женитьбе Брюховецкого на дочери московского боярина). В «Летописи Самовидца» мы также находим интересную формулировки при описании мятежа Брюховецкого: «…задор учинили козаки и, подужавши москву, побдирали, а инных позабивали…»[717] В 1654 г. гетманским посланником Иваном Тафляры были произнесены слова: «присылал королю на сойм киевской митрополит и иные духовного чину люди дву человек чернцов, что им с московскими людьми быти в соединении невозможно, и они того николи не хотели, а се де москва хотят их перекрещивать; и чтоб де король собрал войска и их высвобождал, как возможно, а они из Киева московских людей выбьют и будут под его королевскою рукою по-прежнему…»[718] В 1673 г., в Запорожской Сечи, во время приёма самозванца, выдававшего себя за царевича Семеона Алексеевича, Иван Сирко говорил казакам: «братия моя милая, как одного выдадим, тогда и всех нас москва по одному розволокут…»[719] Потом кошевой в разговорах с царскими посланниками сетовал, что «москва де называют их всех ворами и плутами, будто они не знают, что и откуды есть…»[720] Отметим, что в обоих случаях к слову в единственном числе «москва» добавлялся глагол во множественном числе.