Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

Однако, отметим, этот тезис несколько категоричен и не подтверждается на всех источниках. В качестве примеров, приведем еще несколько документов. В своём универсале 1669 г. гетман Дорошенко писал: «я ото всея души прилежного радения моего, как я начал о том, взяв Бога на помощь, чтобы нашу милую отчину при целости стародавних волностях в пожелаемом покое, за ригиментом моего гетманства, могл скоро оглядати и печаловати…»[696] Для Дорошенко, вольности — это неотъемлемое свойство «Отчизны», без которых невозможно ее нормальное существование. Проиллюстрируем этот тезис следующим примером. До нас дошел интересный памятник, написанный близким к киевскому духовенству полковником Василием Дворецким. Это молитва, содержащая в себе размышления на тему того, что такое «вольность». «Отчизна наша милая, — писал Дворецкий, — нам очень сладка, но вольности ее еще более сладки… у нас вольность есть свободная жизнь в вере»[697]. Вспомним высказывание Хмельницкого, которое по своему содержанию напоминает молитву Дворецкого: «Хороша нам земля наша отчая, но вера врожденная милее должна быть, за которую мы всегда умирали с готовностью»[698].

Нарушение вольностей для казаков обозначало широкий спектр насилия, среди которого ущемление религиозных прав занимает видное место. Однозначно, вольность обозначала в том числе и право на свободное исповедание собственной религии. Это говорит о том, что понятие вольностей следует рассматривать не только в политическом контексте, но и в религиозном смысловом поле.

В своём универсале сторонники Выговского (Г. Гуляницкий, Т. Цецура, И. Богун) десятью годами раннее писали: «Дивуемся не по малу, что ваша милость, уродився с нами вместе волным народом и скормився заодно в Малой Росии, отчине нашей, а проливаючи через немалой час кровь свою за волность всего Войска Запорожского, теперь сами добровольне в неволю поддаетесь и с нами, братьею своею, с которыми вместе хлеб ели есте и против всякого неприятеля стояли, войну ведете и на своих же кровных ближних наступаете …»[699] Итак, авторы воззвания обращались к жителям Левобережья, как к своим «братьям», части одного «вольного народа», проживающего в одной «отчине». Сторонники второго гетмана не забыли напомнить о том, что «вольность», которую левобережные казаки добровольно променяли на «московскую неволю» была заработана в кровавых сражениях и этим как бы имела священный характер. Интересно и то, что в случае, если левобережные полки выступили бы против казаков Выговского, то они покусятся на «власную (то есть, собственную — Д. С.) кровь».