Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Дело Сиона и крестьянские волнения апреля 1831 года, как и более ранние проявления боярской оппозиции, также подвигли российские власти сократить число бояр – участников Всеобщих собраний по ревизии регламентов. Минчаки предупредил Киселева об опасности созыва многочисленного собрания уже в апреле 1830 года. По мнению генерального консула, сопротивление, оказанное некоторыми членами комитета ряду положений будущего регламента, таких как налог на земельную собственность, предвещало новые трудности в будущем. Поэтому Минчаки рекомендовал поручить рассмотрение и принятие отредактированных текстов регламентов боярам, делегированным диванами. Он также выступал против созыва Чрезвычайных всеобщих собраний по избранию господарей и рекомендовал на первый раз назначить господарей, согласовав их кандидатуры с Портой[753].

Киселев разделил опасения Минчаки относительно Молдавии и поддержал идею принятия регламентов Собраниями Судебного и Исполнительного диванов, в состав которых также могли быть включены несколько представителей высшего духовенства и несколько лояльных бояр, не занимавших на тот момент никаких государственных должностей[754]. В то же время полномочный председатель полагал, что в Валахии «необходимо придать ревизионному собранию как можно более легальный вид, делая ее, так сказать, выразителем всеобщей воли (volonté générale), в соответствии с древними обычаями и установлениями этой земли и [тем самым] лишить злонамеренных возможности представлять свою оппозицию как требование справедливости»[755]. Соответственно, Киселев намеревался включить в состав Валашского собрания четырех членов Административного совета (Исполнительного дивана), 28 членов Судебного дивана, четырех бояр с чином бана (высший чин в валашской боярской иерархии), епископа Рымникского, исполнявшего обязанности митрополита, трех игуменов, каймакама Малой Валахии и шесть представителей от уездов (каждый из которых представлял бы по два уезда). Составленное из 47 членов собрание должно было включать половину от общего числа первоклассных бояр и только 10 представителей от гораздо более многочисленного второклассного и третьеклассного боярства[756]. Составленное по такой формуле собрание, по мнению Киселева, было бы управляемым и в то же время достаточно представительным, чтобы соответствовать исторической традиции.