Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Хотя Миркович не сомневался в существовании заговора, он отмечал трудность его искоренения ввиду отсутствия у него достаточного количества русских чиновников и ненадежности молдаван. До тех пор, пока следствие не выявит всех участников, он предлагал «рассеять» всех оппозиционеров, которые, по косвенным данным, являлись предводителями заговора. Чтобы избежать громких арестов, которые могли подтолкнуть боярство к открытой оппозиции, вице-председатель Молдавского дивана предложил отправить Василие Погора и других вероятных заговорщиков с мелкими поручениями за пределы столицы[738]. Со своей стороны Киселев советовал Мирковичу быть настороже в отношении вистиерника Алеку Стурдзы, его родственника Думитру Гики и Александру Маврокордата, которые занимали важные посты при последнем господаре и были известны своими проосманскими взглядами[739]. Полномочный председатель предлагал в конце концов уволить всех ненадежных чиновников с их должностей, включая вистиерника[740].

В то время как страсти в Яссах быстро улеглись, недовольство в уездах нарастало, прежде всего из‐за введения воинской повинности. Как сообщал Миркович в конце марта 1831 года, население, которое прежде было «безропотно и покорно… теперь оказывает открытое сопротивление, сопровождаемое угрозами, и отказывается слушать приказы и увещевания». По свидетельству вице-председателя Молдавского дивана, все средства убеждения оказались недейственны и возмущение росло, так что «только военное вмешательство способно привести восставших к порядку». Миркович не сомневался, что противники регламента стояли за крестьянскими выступлениями в уездах Херца, Роман, Бакэу, Нямц и Текуч, и находил, что «аресты и ссылки были единственным эффективным способом поразить страхом презренных интриганов»[741]. В свою очередь Киселев был недоволен тем, что расследование заговора не привело ни к каким конкретным результатам. Он находил беспорядки в молдавских уездах следствием неудачного выбора Мирковичем уездных исправников и его неспособностью пресечь первые проявления интриг с их стороны, а также указал на успешное формирование валашской милиции. Киселев велел Мирковичу прибегать к военной силе только в случае крайней необходимости, но, если уж придется, «бить сильно и метко»[742].