Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

В последующие годы молдавские бояре доставили Киселеву больше хлопот, чем их валашские коллеги. Трения между крупными боярами-консерваторами и радикалами 1820‐х годов продолжились и в период российской оккупации. Мелкие бояре были недовольны тем, что их отстранили от участия в разработке регламента. Отсутствие каких-либо официальных сообщений о работе молдавской секции комитета, заседавшего в Бухаресте, только усиливало брожение умов. Поскольку комитет состоял только из первоклассных бояр, многочисленные средние и мелкие молдавские бояре вскоре стали рассматривать его деятельность как аристократический заговор с целью исключения их из участия в политической жизни княжества. Наихудшие подозрения мелких бояр подтвердились, когда некоторые из членов комитета раскрыли им содержание будущего регламента[707].

По свидетельству агента Киселева полковника И. П. Липранди, Михай Стурдза, Иордаке Катарджи и Костаке Конаки прекрасно понимали, что положения регламента не обрадуют мелких бояр. В то же время каждый из этих первоклассных бояр – членов комитета стремился стать господарем и хотел заручиться достаточным количеством голосов мелких бояр, которые войдут в состав будущего Чрезвычайного собрания по избранию господаря[708]. Соответственно Стурдза, Катарджи и Конаки представили председательствовавшего в комитете российского генерального консула Минчаки в качестве действительного автора регламентов, а свою роль свели к простому редактированию текста[709]. Второклассные бояре выразили свое недовольство некоторыми положениями регламента в ряде петиций, адресованных полномочному председателю. Анализ риторики этих петиций проливает свет на характер боярской оппозиции в 1828–1834 годах.

В июне 1830 года один из представителей второклассного боярства Василие Погор пожаловался Киселеву на то, что несколько знатных боярских семей узурпировали привилегии, имевшиеся раньше у всего боярского сословия[710]. В частности, Погор выступил против узкого определения бояр первого класса, предложенного членами комитета, в результате которого все остальные бояре «униженны и низведены до уровня полупривилегированных категорий и уездных нотаблей»[711]. Он также был недоволен тем, что абсолютное большинство бояр были отстранены от участия в Чрезвычайных собраниях и тем самым лишались голоса в общественных делах. Более всего Погор был возмущен тем, что проект регламента признавал права наследственного дворянства только за обладателями пяти высших чинов в боярской иерархии, «что не находит примера в коренных законах благоустроенных народов (des peuples policés) и свидетельствует об огромной несправедливости и пристрастности» бояр – составителей регламента[712]. Наконец, Погор выражал готовность среднего и мелкого боярства принять «новую форму правления, совершенно независимую от всех существующих постановлений и старинных обычаев». Однако «договор такого рода, приличествующий свободному народу, необходимо заключать с согласия всех классов». По мнению автора, интересы нескольких лиц не должны были «нарушать гармонию, единственно способную обеспечить справедливое равновесие интересов внутри нации»[713].