Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Согласно регламентам, господари должны были избираться из числа бояр первого класса, достигших 40 лет и бывших подданными княжества хотя бы во втором поколении. Чрезвычайные избирательные собрания должны были включать представителей высшего духовенства (4 в Валахии и 3 в Молдавии), бояр первого класса (50 в Валахии и 45 в Молдавии), бояр второго класса (73 в Валахии и 30 в Молдавии), депутатов от уездов (37 в Валахии и 32 в Молдавии) и городов (27 в Валахии и 21 в Молдавии)[795]. Как глава исполнительной власти, господарь должен был назначать министров и командовать войском. Законодательная власть принадлежала господарю и Всеобщему ординарному собранию. Последнее должно было состоять из 43 членов в Валахии и 34 в Молдавии и включать представителей высшего духовенства, бояр первого класса (20 в Валахии и 16 в Молдавии), а также депутатов от уездов (19 и 16 соответственно)[796]. Диспропорциональность политического представительства, созданного регламентами, становится очевидной, если соотнести количество членов собраний от разных классов с общей численностью тех категорий населения, которые они представляли. Так, в Молдавии в 1830 году было 92 боярина первого класса, 346 бояр второго и 446 бояр третьего класса[797]. Соответственно, каждый первоклассный боярин – член собрания представлял 6 избирателей, в то время как каждый второклассный или третьеклассный боярин, ставший депутатом от одного из уездов, представлял 49 избирателей[798].

Всеобщие ординарные собрания должны были созываться господарем ежегодно в декабре для ревизии доходов и расходов и принятия бюджета. Однако исполнение принципа «нет налогов без представительства» оставляло желать лучшего. В отличие от Чрезвычайных избирательных собраний Ординарные собрания не включали представителей городов, которые наряду с крестьянами несли основное бремя налогов. Помимо вопросов налогообложения, собрания должны были рассматривать меры по развитию торговли, промышленности, земледелия и образования. С помощью специально назначаемых финансовой, административной, судебной и церковной комиссий собрания должны были справляться со своей работой в течение двух месяцев с момента своего созыва. У господарей было исключительно право законодательной инициативы, и они могли распускать собрания в случае формирования оппозиции, а также созывать новые, предварительно заручившись согласием державы-сюзерена и державы-покровительницы. В то же время господари не имели права вводить новые налоги или увеличивать свои цивильные листы без согласия собраний, которые могли опротестовывать их действия перед османским и российским правительствами и даже добиваться смещения господарей в случае нарушения ими регламентов.

Органические регламенты не разрешили старого конфликта между господарями и боярами, однако облекли его в «конституционные» формы. Распределение функций и конституционных прерогатив между господарями и собраниями отражало стремление российских властей создать институционные рычаги для поддержания российской гегемонии в княжествах. Российские консулы становились арбитрами действий господарей и собраний и могли использовать случаи конфликта между ними для того, чтобы препятствовать формированию единой антироссийской оппозиции. В то же время подчинение собраний и господарей совместному арбитражу державы-сюзерена и державы-покровительницы ограничивало централизаторские устремления будущих господарей, олигархические тенденции крупных бояр и «демократические» поползновения мелкого боярства. Политическое преобладание России в княжествах достигалось помещением всех сторон политического конфликта в состояние перманентного недовольства друг другом.