Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Киселев посоветовал Мирковичу минимизировать значение дела о листовках в своих публичных выступлениях и представить его как деятельность выскочек, которые оказались «недостойны пожалованных или проданных им привилегий». Киселев находил необходимым «принизить значение этого дела, чтобы австрийцы и турки не могли воспользоваться этой так называемой национальной оппозицией»[731]. Опасения полномочного председателя, по-видимому, были вызваны сообщениями Липранди, по информации которого оппозиционные бояре попытались обратиться за помощью к Османам и даже отправили в Константинополь монаха Иоасафа с петицией к Порте[732]. Понимая возможность международного резонанса, Киселев приказал Мирковичу установить наблюдение за всеми иностранными подданными, особенно французскими[733]. Киселев также приказал доставить Сиона в Бухарест для личного допроса[734].

Специальная комиссия, созданная для расследования этого дела, не нашла следов ясских листовок среди бумаг Сиона. Вместо этого она нашла списки жалоб относительно положений проекта будущего регламента, который ограничивал боярские привилегии и не признавал боярских чинов, пожалованных господарскими патентами[735]. Сион и его единомышленники составили петицию, требовавшую созыва Всеобщего собрания, которое объединило бы «великих и малых» бояр в соответствии с древним обычаем земли[736]. В то же время составители петиции не только осуждали олигархические устремления крупного боярства, но и высказывали завуалированную критику российской политики. Они упоминали самоотверженную помощь, оказанную их предками российским войскам во время Турецких кампаний Екатерины Великой и Александра I и вознагражденную подтверждением «свободы и привилегий, которыми наши предки пользовались на протяжении долгого времени». В начале последней войны жалобщики снова приложили «все усилия и способы» для помощи российской армии в ответ на обещания российских властей «укрепить и даже расширить старинные привилегии». Однако, к своему большому расстройству, составители петиции вскоре узнали о решении российской администрации отменить скутельников, слуг и бреслашей, что заставило их самих продать свои земли и пойти в услужение к крупным боярам. Авторы петиции также критиковали удвоение рабочих дней для крестьян и введение воинской повинности в стране, население которой давно утратило воинские доблести. Петиция завершалась выражением уверенности, что такая политика не могла исходить от самого российского императора[737].