Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

«Русская» партия в целом боролась легитимными методами. Она отнюдь не скрывала своих целей, действовала под влиянием и в рамках негласного поворота внутриполитического курса. Можно назвать лишь одно исключение, которое могло иметь негативные последствия для сторонников Багратиона. В этот период военная оппозиция попыталась оказать прямое давление на Александра I не только с целью назначения подходящего для генералов главнокомандующего, но и удаления от дел некоторых лиц в правительственной сфере. Находившийся в Смоленске проездом в Петербург британский генерал Р. Вильсон «нашел наших русских генералов в открытом несогласии с главнокомандующим, за то, что он уступил столько губерний неприятелю и не предпринял никаких мер для зашиты линии Днепра». Он, имея в армейской среде еще с 1807 г. много друзей, увез, по его словам, «горячие мольбы всей армии открыть Императору правду». Генералы решили, что англичанин будет «наиболее подходящей особой для сообщения Его Величеству всех чувствований армии; принятие им на себя подобной миссии не вызовет никаких подозрений и позволит избежать какие-либо нарушения субординации, равно как и личное недовольство»[418]. Британский генерал имел с русским монархом в столице продолжительную беседу, касавшуюся, как он выразился в своем дневнике, «деликатных предметов». Не называя конкретных фамилий генералов, Вильсон сформулировал их желание, чтобы российский самодержец помимо назначения общего главнокомандующего (к этому времени он уже был назначен) и лишил «доверенности ненадежных советников». Речь шла об увольнении от должности министра иностранных дел графа Н. П. Румянцева-Задунайского, ответственного в глазах общества за довоенную профранцузскую политику. Генералы опасались, что партия «мира» в Петербурге (вдовствующая императрица Мария Федоровна, великий князь Константин, А. А. Аракчеев, тот же Румянцев) пойдет на заключение мирного соглашения с Наполеоном. Об этом писал Багратион Ростопчину 14 августа: «Слух носится, что канцлера потребовали в Петербург и что думают наши как бы помириться. Чего доброго от Румянцева и Аракчеева все статься может. Боже сохрани! тогда надо всякому офицеру снять мундир». Примерно тоже самое писал Багратион и А. А. Аракчееву 15 августа: «Слух носится, что вы думаете о мире, чтобы помириться. Боже сохрани… Вы поставите всю Россию против себя и всякий из нас за стыд поставит носить мундир»[419].