Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Данное неформальное объединение не имело никакой структуры. Связующими звеньями являлись родственные и дружеские отношения. Поскольку к этому времени российское дворянство фактически представляло из себя класс родственников, то это обстоятельство способствовало национально-корпоративной консолидации и выработке единого отношения к происходившим событиям, и, в частности, к главному тогдашнему символу «зла» в русской армии ― М. Б. Барклаю де Толли. Стоит лишь добавить, что «немецкая» партия в тот период так и не сложилась.

Князя П. И. Багратиона как лидера поддерживала часть старых генералов, имевших служебные претензии к Барклаю, но наиболее активно за него ратовала офицерская молодежь. Она расценивала отход войск вглубь страны как национальный позор. Кроме того, отступление без боев не давало возможности отличиться в сражениях, что являлось немаловажным фактором для любого офицера. Закулисным вдохновителем «русской» партии являлся главный помощник Барклая, его прямой подчиненный ― начальник штаба 1-й Западной армии ― молодой, очень честолюбивый, энергичный и популярный в офицерской среде генерал А. П. Ермолов, державший нити многих интриг в своих руках[396]. Именно он писал императору и Аракчееву[397]. Не только сам писал, но подбивал на это своего «благодетеля» Багратиона (так как он молод и ему «Не станут верить») и призывал того к решительным действиям: «Пишите обо всем Государю; естьли подобных мне не достигает голос Его престола, Ваш не может быть не услышан». Уверял его в популярности в войсках и в поддержке в армии: «Славнейшая, столькими делами приобретенная, репутация, надежда, возложенная на доверие и любовь к Вам войск, известность всей России, дают Вам право, которое никто другой не имеет, все сие должно заставить говорить и быть услышану»[398].

Идейный багаж и мысли противников Барклая очень быстро нашли понимание и поддержку в среде младшего командного состава. Дело в том, что после Тильзитского мира в армию в массовом порядке устремились юноши из благородного сословия. Общество отлично осознавало, что рано или поздно Россия будет воевать с Наполеоном, что стало вполне очевидным для многих особенно после 1810 г. Именно среди офицерского корпуса зрели все это время реваншистские настроения. Молодые дворяне, одетые в офицерские шинели, горели желанием помериться силами с французами и отомстить за поражения русских под Аустерлицем и Фридландом. В противовес этому им предлагали отступать, а это было унизительно для патриотически настроенной молодежи. Как оставлять без боя российские города и села? А ведь они мечтали о громких сражениях, о подвигах, о славе. А отцы-командиры с немецкими фамилиями педантично приказывали отходить вглубь родной страны. Что это было в их понимании? Да форменное предательство![399]