Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

Именно там, во время исторического Военного совета имело место первое крупное столкновение генеральских амбиций на профессиональной почве после назначения Кутузова. Причем национальный аспект, столь зримый еще совсем недавно под Смоленском, вообще не имел места, хотя именно «немцы» играли все первые роли. Парадоксальный факт: в выборе позиции на Воробьевых горах принимал участие К. Ф. Толь, а главными спорщиками-оппонентами по уже неоднократно поднимавшемуся вопросу еще до оставления Москвы («сражаться или отступать») стали Барклай и Беннигсен. Генералы с русскими фамилиями как будто забыли о своей этнической принадлежности, и в весьма драматической ситуации вынуждены были присоединиться к одной из точек зрения, высказанной «немцами». Лишившись (лидера) П. И. Багратиона в Бородинской битве, «русская» партия уже не могла выступать консолидировано. Ее представителям, в отличие от событий под Смоленском, не удалось даже внятно сформулировать свое понимание ситуации и дать свои предложения. В большинстве своем они (допущенные на совет) поддержали мнение Беннигсена о необходимости атаковать противника.

Разберем подробнее суть генеральских споров и полемику сторон. Все участники заседания приняли критику выбранной позиции для нового генерального сражения и, признав ее невыгодной, согласились, что нельзя армию ставить в такое положение. Первым, кто высказался за оставление Москвы, был Барклай («объявил, что для спасения отечества главным предметом было сохранение армии»)[435], уверяя, что и император «без сомнения одобрит подобную меру». В противовес этому мнению выступил Беннигсен, указывая на многие негативные последствия сдачи «первопрестольной». Как альтернативу он «предложил в течении ночи перевести все наши войска на правый фланг и двинуться навстречу неприятеля» и при этом высказал уверенность, что «мы, без сомнения, его опрокинем, и тогда сделанные им движения для обхода наших флангов, не только останутся без последствий, но посланные для этого отряды принуждены будут в возможной скорости отступить..»[436]. Мемуаристы отмечают, что в основном говорили на Совете только Барклай и Беннигсен и каждый из них высказал свое предложение. Вероятно, в большинстве своем, генералы были склонны поддержать мнение Беннигсена о необходимости нового генерального сражения. Но сама личность Беннигсена вызывала у многих участников раздражение. Особенно резко выступил на Совете против выходца из Ганновера А. И. Остерман-Толстой, имевший родственные связи с М. И. Кутузовым[437]. И эти обстоятельства (кроме здравого смысла) не позволили объединиться и выступить организованно против мнения Барклая об отступлении.