Українське письменство

Но начавши повесть о действиях и бранях казацких, автор признал необходимым рассказать предварительно «для лутшаго разумінія», откуда казаки ведут свое проименование, к какой ветви народов принадлежат, как слагались исторические судьбы на всем протяжении всемирной истории от Гомера, внука Ноева, до первых казацких войн. Эта новая задача расширила первоначальный план. Она завела автора в дебри фантастической средневековой этнографии, сделала необходимым экскурс в область всеобщей др[евне]русской истории, разросшийся в несколько больших глав, являющихся как бы введением к истории Богдана Хмельницкого.

Выполнив основную задачу своего труда, т. е. рассказавши о Хмельниччине и бранях Богдана, спасши их от пучины забвения, автор не остановился — он присоединил к своему рассказу краткий очерк гетманства Выговского, Юрия Хмельницкого и Брюховецкого, а далее, увлекаемый новым, достоверным и удобным для использования источником, и в значительной степени подчинившийся ему, предпринял погодное повествование о временах Руины и гетманства Мазепы. Здесь он вошел в область личного опыта, дополнил на основании личных воспоминаний указания своих источников и окончил кратким перечнем современных ему событий. Труд, задуманный первоначально как повествование об одной «презільной брани», охватил предмет значительно шире, чем обещало заглавие, дал довольно подробное описание событий, предшествующих и последующих.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Корни исторического интереса нашего летописца лежат, по нашему разумению, в своего рода патриотическом сознании, что многое из того, что происходило с его родиной на протяжении многолетнего ее существования, имеет общеисторическое значение.