Українське письменство
- Автор: Зеров Микола
- Год: 2002
- Язык: украинский
- Год: Основи
- ISBN: 966-500-019-5
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Українське письменство». Краткое содержание книги:
Стоит сравнить эту восторженную характеристику с немногими и сдержанными словами хотя бы Самовидца, чтобы увидать, какой фантастический образ Хмельницкого дает Грабянка, что образ Хмельницкого есть ничто иное, как позднее литературное измышление, в котором нельзя найти ни одной черты исторического Хмельницкого — до такой степени все в нем преувеличено. Для историка грабянкинская характеристика Хмельницкого имеет лишь то значение, что показывает, как смотрело на него малорусское [общество] начала XVIII века.
По мере удаления от эпохи Хмельницкого Грабянка начинает относиться к историческим деятелям более сдержанно, уже не видит в них идеальных героев, а к некоторым из них начинает обнаруживать антипатию. Вместе с тем он все чаще высказывает свое мнение о тех или иных событиях, дает им ту или иную оценку. Все это вместе взятое позволяет нам говорить о его взглядах, его общественных симпатиях, и выдвигает перед нами вопрос, каким образом отразились эти симпатии на достоверности его сообщений.
Говоря о пристрастиях Грабянки, считаем необходимым заметить с самого начала, что свое собственное отношение к данному событию или лицу Грабянка проявляет очень редко, редко выражает его определенно, — и далеко не всегда, если мы имеем перед собою то или иное суждение, — оно принадлежит лично ему.
Наш летописец очень податлив и почти всегда подпадает под влияние своего источника. Поэтому нередко в его «Исторіи презільной брани» мы можем встретить отзывы, не согласные и противоречащие друг другу.
Вот пример такой несогласованности. Отношение Грабянки к Хмельницкому мы видели выше: наш летописец изображает Богдана грандиозной, поражающей воображение фигурой; это обстоятельство не мешает ему ввести в летопись сообщение Твардовского, стремившегося унизить и осмеять Хмельницкого, [эпизод] о приеме посольства Киселя, в котором Хмельницкий обрисован жалким пьяницей и хвастуном: «[…] Чим Хмельницкій не доволен будучи, понеже чрез своє на войнах щастя, будучи зухвалим, похвалялся не тилко за Сяном и за Вислою ріками, но и за горами нагайками ляхов прогнавши не дать им оглянутися […] на взгарду лядской помпи, прибравшися сам в дорогіє шати пугаром злоцістим, до послов полских и до жони своєй новой Чаплинской, родом полки, простою горілкою перепивал (которая будучи у клейноти пребогато прибрана и якоби пяна табаку в черепку Хмелницкому ростирала)» (стр. 62).
Грабянка не решается отвергнуть сообщение Твардовского целиком, не замечает его нарочитой умышленной карикатурности, не подымается до критического отношения к нему, до какого поднялся малорусский переводчик Твардовского Стефан Савицкий, сделавший в этом месте пометку: «Бреше сучий лях».
В последней части летописи, обнимающей эпоху от Брюховецкого до Мазепы, изложенной по Самовидцу, Грабянка везде повторяет суждения этого автора и существенно расходится с ним только в оценке деятельности Демьяна Многогрешного. Самовидец трактует последнего свысока, пренебрежительно, называет его обыкновенно Демком. Грабянка же неизменно величает его Демьяном Игнатьевичем и — справедливо или нет — находит в нем черты честного борца за автономные права родины (стр. 200, 206). И тем не менее он под влиянием Самовидца вводит в свою историю явно пристрастный рассказ своего источника о том, как некий Роман Ракушка, будучи в Царьграде, видел у патриарха «соборную клятву» на гетмана Многогрешного за его измену Дорошенку, и в несчастной случайности, приключившейся с гетманом («з горища спадши к полусмерти убился») видит исполнение патриаршего проклятия (стр. 203).
Зависимость оценки нашего летописца от оценки его основного источника, сводящаяся иногда к простому переписыванию, сказывается и в характеристике Богдана (стр. 31), почти дословно заимствованной у В. Коховского, и в отношении его к Сомку, Васюте Золотаренку и Дорошенку (влияние Самовидца).
Тем не менее, ошибочно было бы думать, что мнение Грабянки всегда есть мнение источника, положенного им в основу сообщения. Не всегда Грабянка и противоречит себе. Напротив, есть суждения, которые, по-видимому, не могут быть возведены к источникам и которых он придерживается крепко. Сопоставляя некоторые такие суждения друг с другом, вникая в них, мы получаем возможность говорить о взглядах, принадлежащих лично ему, о его собственном отношении к историческим лицам и событиям…
Так, мы можем с уверенностью сказать, что нашему летописцу наиболее близки интересы более крепких и состоятельных слоев казачества (казацкой старшины). Рассказывая, например, о событиях 1663 года, в которых впервые ярко проявилась неуклонно совершающаяся со времен Хмельницкого дифференциация казачества, он почти всегда принимает сторону представителей старшины — Васюты Золотаренка и Сомка. Особенно симпатизирует он Сомку, которого не прочь обрисовать человеком в высшей степени привлекательным.