Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Родное дитя мое, Лис. Твои четыре письма, пришедшие в один день и час, ввели меня в те фантастические горькие и призрачные страны, куда тебя повергла усталость души и нервов и еще какая-то карма.

Слава Богу, что ты выбралась из них, и в высшей степени верен твой критерий «должного» или «нужного» тебе — это реальность, земная реальность, смиренная, черновая, ответственная здесь, на «отмели времен».

Всем нам она нужна, ниспослана как некий урок, чистилище, быть может. И кто не хочет или не может пройти через нее, остался недовоплощенным, как те бабочки, о которых рассказывала мне некогда Машенька: — они выводили их в комнате, и из хризалид появлялись какие-то бескрылые, с множеством ног и зачатками крыльев уроды. Окрылиться, стать тем, что Данте называет «angelica farfulla» (бабочка Ангел) можно только через строго реальный путь воплощения. Христос, сын Бога живого, был здесь плотником, Лисик.

Детка, я не умею пока поверить, что ты приедешь. Что я увижу тебя. Но мне это не меньше нужно, чем тебе — побыть с тобой. Что же касается до «жить» — я не могу еще, вернее, права не имею решиться на Москву. Ведь у меня доходы такие малые и неверные. Тебе спешу посоветовать — не связывать себя с Залесскими (то есть только в крайнем случае). Пойди поскорее к Бальмонт, там Татьяна Алексеевна с Анечкой, они сняли, верно, квартиру и хотят сдавать комнату. Это мой тебе пророческий совет, главным образом направленный против поселения у Залесских. С твоей экзотической впечатлительностью ты незаметно ежедневно будешь жиреть душой в воздухе Гриши, Густочки и вообще уровня их житья.