Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- О нет, - ответил он, склоняя голову набок, - льстец из меня очень плохой. Я хотел сделать вам одно предложение.
- Какое? - уже без шуток заинтересовалась я. От Эбера можно было ожидать чего угодно, но у него все равно получилось меня удивить, и поэтому я внимательно слушала, что он сказал мне, понизив голос, что придало нашей беседе какой-то таинственный оттенок.
- Не буду скрывать - меня привлекли ваши заметки.
- Ч… что?
- Ваши заметки, - повторил он, - то, что вы писали для Друга народа. У вас отличное бойкое перо, и я бы пригласил вас присоединиться ко мне еще тогда, но ко мне поступили сведения, - тут на его губах проступила тонкая улыбка, - что… в силу некоторых обстоятельств… вы вряд ли ответите согласием.
Я не поняла, на что он намекает - была слишком ошарашена его интеллигентным тоном, чтобы отвечать. Сказал бы мне кто-нибудь, что этот представительный, почти щеголевато одетый человек, похожий на школьного учителя или писателя, только что призывал рубить головы всем без разбора, а на страницах своей газеты, не утруждаясь выбором выражений, кроет своих политических противников чуть ли не матом, я бы, наверное, рассмеялась.
- Но теперь, когда все изменилось, - тем временем продолжал Эбер, явно наслаждаясь моей реакцией, - я думаю, что у нас есть темы для разговора.
- Какие? - пискнула я, стараясь понять, что мне в нем не нравится. Казалось, мне не привыкать, что человек на трибуне и человек вне трибуны могут различаться кардинально, как раличается оболочка и то, что скрыто под ней. Но в Эбере, сколько бы он ни навешивал на себя преувеличенно мирный вид, меня что-то пугало.
- Колонка в “Папаше Дюшене”, - сказал он, хитро глянув на меня. - Вы будете писать, я - публиковать. Вам даже не придется утруждаться - ваш опыт подскажет, разве что стиль надо будет чуть подправить, но это минутное дело, так?
Я молчала, ошеломленная, не зная, что ответить. Эбер расценил это по-своему и добавил, вытаскивая из кармана чистого, с иголочки шерстяного пальто кружевной платок, настолько чистый, что почти светящийся в темноте:
- Если вас интересуют деньги… за этим дело не постоит. Я не богач, но и не бедствую, как можете заметить…
Быстрым, каким-то нервным движением он протер ладони, причем на его лице на секунду появилось выражение плохо скрываемой брезгливости. И что-то было в этом незначительном жесте, что у меня в голове будто вспыхнул свет и я поняла, почему все мое существо протестует против того, чтобы заключать хотя бы самую маленькую сделку с редактором “папаши Дюшена”. Пожалуй, в чем-то правы были те, кто сравнивал его с Маратом - у Эбера тоже всегда была наготове маска, которую он надевал на себя, когда нужно было произвести впечатление. И эту маску я видела сейчас. Настоящий Эбер был там, в душном зале клуба, когда, почти по-животному рыча, восхвалял гильотину и призывал к резне.
- Ваше предложение, - медленно начала я, незаметно отступая, чтобы увеличить расстояние между нами, - очень привлекательно звучит, гражданин.
Он довольно заулыбался и снова зажал в кулаке платок:
- О, вовсе не стоит…
- Но боюсь, - я улыбнулась очаровательно, не позволяя себе смотреть на его руки, не дать ему понять, что я его раскрыла, - вынуждена ответить отказом.
Лицо его на секунду стало бесцветным и совсем ничего не выражающим. Улыбка слетела прочь так же быстро, как маска, у которой лопнули ремешки.
- Отказом? - глухо повторил Эбер, с явным трудом беря себя в руки. - А почему, позвольте узнать?
- Буду говорить прямо, - не передать словами, как мне хотелось побыстрее закончить разговор и уйти, скрыться не только от него, но и от зудящего, прохладного ощущения, что я хожу по острию лезвия, - мне не очень нравится… то, за что вы выступаете.
- Например?
- Гильотинирование всех подряд, - отрезала я, начиная злиться. - Вы призываете устроить кровавую баню!
Он вскинул брови, будто в искреннем изумлении, но куда красноречивее выражения лица был его кулак, сдавивший несчастный платок изо всей силы, до побелевших пальцев. Думаю, если бы в этот момент Эбер держал меня, предположим, за руку, то без особых усилий мне ее сломал.
- Вовсе нет, - голос его был убийственно ровен, как у судьи, зачитывающего смертный приговор. - Я призываю к справедливости.
- Боюсь, гражданин Эбер, у нас с вами слишком разные понятия о том, что такое справедливость, - вежливо ответила я и остановилась, готовая в любую секунду броситься бежать. - Думаю, мы с вами не найдем общий язык.
Рука Эбера разжалась, платок медленно и будто обморочно спланировал на землю, но “папаша Дюшен” этого не заметил и безжалостно наступил на белоснежную ткань, приблизившись ко мне. Лицо его было искажено яростью, но я ощутила не страх, а странное удовлетворение: теперь я говорила с настоящим Эбером, и это пугало меня меньше, чем его предыдущий, убийственно умиротворенный облик.
- Не найдете общий язык, значит? - тихо спросил он, сверкая взглядом. - А с Маратом нашли? И что, он был настолько хорош?
Злоба в одно мгновение затопила меня с головой. В устах этого человека подобные слова для меня звучали как богохульство, и я до сих пор не знаю, как мне удалось сдержать себя, не вцепиться Эберу в горло, чтобы заставить его взять их обратно, чего бы мне это ни стоило. Я не бросилась на него, только дернулась, будто он ударил меня током, и проговорила со всей холодностью, на которую была способна:
- Да, он был очень хорош. А в вас, гражданин Эбер, я совсем не уверена. Всего хорошего.
И, развернувшись, пошла прочь, не дожидаясь, пока он скажет мне еще что-нибудь. Каждый шаг отдавался в груди, где колотилось, как бешеное, сердце, но я не замедлилась ни на миг и ни разу не обернулась: почему-то во мне жила железная уверенность, что “папаша Дюшен” не бросится меня догонять. Так и произошло - когда я дошла до конца аллеи, Эбера на ней уже не было, он будто растворился в косых силуэтах деревьев, и я, с трудом начиная осмысливать, что произошло только что, наконец-то смогла перевести дух. Злость, что странно, с течением минут не утекала никуда, как бывало со мной обычно, а лишь застывала, обретала форму, как только что отлитое из металла орудие. Я пока не знала, к какому бою его готовить, но какие-то разрозненные идеи уже бродили в моей голове.
“Ну ладно, - подумала я с решимостью, которая дала бы фору какому-нибудь герою, - я тебе еще покажу национальную бритву, козел”. Одна мысль об Эбере теперь вызывала у меня неизъяснимое отвращение. Пожалуй, этот человек взял и удвоил все худшее, что было в Марате, при этом места для хорошего просто-напросто не оставил. И после этого он смел с такой насмешкой произносить его имя!
- Доброй ночи.
Низкий, какой-то гулкий голос раздался совсем рядом со мной, и я от неожиданности вскрикнула, оборачиваясь. Но повода пугаться не было - человеком, окликнушим меня, был Бийо: как всегда, слегка отрешенный и затягивающийся своей неизменной трубкой.
- А, это вы, - вздохнула я. - Доброй ночи.
- Это вы говорили с Эбером? - он прищурился, причем в его глазах мелькнули непонятные искры. - Я только что его видел. Он зол, как сотня чертей.
- И поделом ему, - молвила я неприязненно. - Он меня звал к себе в газету. А я отказалась.
- Тогда понятно, - кивнул мне Бийо и прикрыл глаза, делая очередную затяжку. Дым он выпустил густым кольцом, которое подплыло к самому моему лицу; закашлявшись от крепкого запаха чужого табака, я парой взмахов ладонью заставила его растаять. - Эбер никогда не любил отказы, знаете ли… а что вы тут делаете?
- Выбираю сторону, - честно ответила я, не задумваясь, как это может прозвучать. Но Бийо, как ни странно, понял, о чем я.
- Во-о-от как? - протянул он, снова выпуская дым, на этот раз струйкой. - Вижу, сторона Эбера не по вам.
- Не по мне, - согласилась я. - Попробую поискать что-нибудь еще.
- Будьте осторожны, - вдруг посоветовал мне Бийо и достал из кармана часы. На циферблат он поглядел мимолетно и сразу же убрал их обратно в карман, но я успела заметить вырезанный на блестящем корпусе треугольник. Были там и какие-то надписи, но я не разобрала их в полутьме, а Бийо перехватил мой взгляд и отчего-то нахмурился.