Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)

Сердце укололо тонкая иголочка тревоги. Аллег вопросительно глянул на Томми, но тот только раздраженно мотнул головой — мол, потом объясню. Наступила пауза. Напряженная тишина, как перед вынесением приговора.

— Ты уверен в том, что делаешь, парень? — спросил Редж, сведя брови к переносице. — Как по мне, этого психа уболтать невозможно.

— Я не собираюсь его убалтывать, мистер Реджельт, — ответил Томми, отстраненно разглядывая камеру по ту сторону матового стекла.

— Он вообще с тобой разговаривает? — в полголоса поинтересовалась Хиелла.

— Нет, — мотнул парень головой. — Молчит, как рыба.

— В таком случае, зачем все это?.. — совсем тихо спросил Джери.

— Бешеных собак пристреливают, — ровно ответил Томми. — А больных и увечных — добивают. Из милосердия.

Снова тишина. Ещё напряжённей. Аллег старался не смотреть на собравшихся. Ему было немного не по себе. Вчера Томми так и не рассказал, что именно хочет сделать с Феликсом. Какая у него цель. Это настораживало. Пугало даже в какой-то степени. Неизвестность всегда пугает — впрочем, одновременно с этим…

— Вот это я понимаю, заинтриговал, малец, — со смаком протянул Род, играя обертонами своего тягучего томного голоса. — Я так люблю тебя за это — без романтического подтекста, мистер Тэрренс. Просто обожаю.

— Благодарю, Род, — криво усмехнулся Томми.

— Так, — рыкнул Данко, отключив телефон. — Все готово. Сейчас его введут.

Напряжение, до этого только витавшее в воздухе эфемерным, едва ощутимым дымком, сгустилось до консистенции крутого желе. Все моментально напряглись, засуетились. Томми подобрался. Посмотрел на Аллега, изогнув брови.

— Скажи ещё раз, — попросил тихо, заглядывая в глаза решительно и взволнованно. — Скажи, пожалуйста.

— Я верю тебе, — также тихо произнес Аллег и быстро поцеловал его в лоб. — Я верю в тебя. Верю, мой мальчик.

Томми судорожно вздохнул, прикрыв на миг веки. А когда открыл, в его взгляде не было больше и намека на неуверенность.

Был только Он — хорошо знакомый и такой любимый Посланник Ада.

Феликс стал ещё худее с их последней встречи. Рыжина слезла с волос окончательно, и темные волосы неопрятной кудрявой копной обрамляли мертвенно-бледное лицо. Глаза как будто потускнели, но Аллег догадывался, что это только до поры до времени — пока его рядом нет.

Томми уселся напротив заключенного вольготно, словно хозяин за собственный обеденный стол. Откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, сложил руки «в замок». Феликс никак на это не отреагировал. Он смотрел в никуда.

Все затихли. Аллег затаил дыхание. Молчание понемногу начало сводить с ума…

Долго, впрочем, Томми молчать не стал — да и с чего бы? Не за этим пришел.

— Привет, — дружелюбно обратился он к парню. — Я знаю, что ты будешь упорно делать вид, что меня тут нет. Не переживай, я уже давно к этому привык. Как и к тому, что ты не выдавишь из себя ни словечка. Ты не хочешь со мной говорить… что, впрочем, никак не мешает мне говорить с тобой, верно? — Так и не дождавшись ответа, Томми продолжил. — Буду откровенен — я пришел не из праздного любопытства. Я пришел расставить все точки над «и». Объяснить всем — в том числе и тебе — что ты такое есть, с чем тебя надо есть и почему все твои понты и закидоны не больше, чем жалкие кривляния.

Пауза. Перманентная звенящая тишина. Серебристые глаза все так же пусты и незаинтересованны. Стройная длинная нога в обтягивающих кожаных брюках слегка покачивается в такт чертовым мыслям. Аллег невольно засмотрелся на нее…

— Перво-наперво напомню, что тебе кабздец, — все тем же легким, крайне приятным и располагающим к себе тоном произнес его Черт. — За двенадцать человек, замученных самыми что ни на есть жуткими способами, тебя ждет пожизненный. Может, даже два. Так что все твои мечты об открытых дверях, дорогах под луной и новых жертвах — больной бред шизофреника, отчаянно желающего верить, что он ещё может вылечиться. — И в этот раз не дождавшись реакции, Томми заговорил, размеренно и обстоятельно: — Меня вообще поражает твоя упорная, почти тупая убежденность в собственной исключительности. Ты так искренне веришь, что можешь всех переиграть, что все вокруг — полные дураки, непонимающие истинной сути вещей, а вот ты, Сент-Джон, — обладатель особых знаний о мире!.. Полученных не иначе, как через сообщения, переданные трансцендентным путем прямиком от лучей Космоса. Которые тебе присылали, видимо, между отсосами в придорожном туалете за бутылку пива и убийством очередного убеленного ранней сединой бедняги обувной ложечкой — или, может быть, даже зубочисткой! — Томми весело фыркнул. — Весьма самоуверенно для такой мелкой сошки, тебе не кажется?

В ответ — молчание. Серые глаза даже не шевелились. Аллегу не хватало воздуха. Томми сел удобнее, склонившись к Феликсу поближе.

— Неужели ты не понимаешь, как жалко смотришься со стороны? — произнес он вкрадчиво, напористо, твердо. — Неужели не видишь, что все твои поступки не имеют цены? Что твоя личность ничтожна, убога, скучна?.. Друг мой, очнись! Оглядись вокруг, загляни внутрь себя как можно глубже и пойми — это история не о тебе. Это история о людях, которых ты убил. Они — главная суть всей драмы, они — центральные персонажи. Нам всем гораздо интереснее наблюдать за ними и их судьбами, оплакивать их печальный конец. А ты… А что ты? — Томми махнул рукой. — Ты так, сила извне. Элемент, сделавший их сюжетную арку более интересной, влекущей. Сам по себе ты — ничто. Ноль без палочки и без дырочки, эй!..