Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
Его глаза горели. Безумным зеленым пламенем.
— В машину, — прохрипел Томми. — Быстро.
Аллег не мог и не желал противиться. Рука Томми была чуть шершавой и твердой, а голос неумолимым. За последние пару лет его мальчик ещё больше окреп, хоть и не потерял свойственной ему гибкости и худощавости.
— Нужен, лять, — заполошно шептал он, нависая над ним. — Я те щас покажу, чего мне нужно. Щас покажу, покажу!..
Заднее сидение было не слишком широким, но зато мягким из-за чехла с подкладкой из меха. Они выключили свет и включили печку — ночи близ осеннего побережья холодны. Раздевались медленно, подолгу лаская и целуя каждый кусочек обнажившейся кожи. Томми явно решил облизать его с головы до ног. Когда он прикусил кончик большого пальца на его ноге, Аллег фыркнул и потянул мальчика на себя за ворот ещё не снятой рубашки.
Ему тоже хотелось как следует поласкать своего чертенка.
— Девчонки, лять, — хрипел Томми, тычась носом ему в бедро и медленно двигая пальцами. — Мужчины, сука. Нахуй. Тебя хочу. Тебя, слышишь?
Аллег смог только прошептать сиплое «да». Да, Томми. Да, слышу. Да, хочу. Мой мальчик, мой мальчик, мой мальчик… Поджарый, сильный, грациозный, Томми подхватил его под бедра и потянул на себя. Накрыл собой, прижался ближе, лизнул шею, подбородок, кончик носа. Ал фыркнул, обхватив его ногами. Сам потянулся, чтобы прижаться к его рту.
— Хочешь пошлятину? — просипел мальчишка, тяжело дыша ему в губы.
— Хочу, — ему в тон ответил Аллег, с трудом сглатывая высохшим горлом.
— Маман говорила мне, что чем дальше мужик засовывает язык, тем он ебучее в постели, — хихикнул Томми, слегка отстраняясь, чтобы перехватить его поудобнее.
— Скажи маман, что она права, — слабо улыбнулся Аллег. И вздрогнул, зажмурившись. — Черт возьми… Она… Ох… Чертовски права… Томми…
Сегодня Томми его решил, видимо, извести чудовищной нежностью. Двигался он медленно, плавно, с долгими паузами и поцелуями. Его руки скользили по бокам и груди, щипали за живот и бедра. А рот не оставлял в покое подбородок и верхнюю часть шеи — язык с характерным шипящим треском скользил по колючей щетине.
— Маньяк чертов, — прохрипел Аллег, с наслаждением перебирая густые жестковатые лохмы на затылке. — Отращу бороду. Так и знай, отращу.
— А я налысо побреюсь, — заявил Томми, сморщив нос, и иступлено припал к складочке на его подбородке. — И будем мы в расчете.
— Не смей, — рыкнул Ал, с осторожной силой сжав его волосы. И слабо застонал. — У меня от бритвы раздражение. Скоро весь прыщами покроюсь.
— Ну хоть ещё чуть-чуть, — тоненько прошептал его мальчик, покрывая его щеки короткими поцелуями. — Ещё хотя бы пару месяцев и отпустишь… ладно?
— Ладно, — слабо улыбнулся Аллег. И тут же выгнулся, беззвучно охнув, от очередного толчка. — Томми…
— Люблю, — жарко выпалил Томми, прихватив его губы своими. — Люблю всего. Люблю щетину. Люблю бороду. Люблю складочки. Люблю колечки на груди. — Он запустил в его поросль пальцы и слегка потянул. — Люблю родинку на бедре. Вот эту, да… Люблю родимое пятно на спине. Вот здесь оно, вот здесь… Люблю твои руки. Люблю твои губы. Глаза твои люблю, такие голубые, такие… Господи, Аллег, люблю тебя, люблю, люблю, люблю…
— Томми, — слабо выстонал Аллег.
И у него перехватило дыхание — Томми взялся за него всерьез.
И я тебя. И я люблю, мой родной мальчик. Твой тоненький шрам на лодыжке, твой чуть надломанный левый клык, твой слегка скошенный длинный нос. Люблю твои волосы, густые, жесткие, вечность бы пропускал сквозь пальцы… Люблю твою спину, крепкую, ровную, никогда бы не отпускал из рук… Люблю твои глаза, яркие, живые, чертовски опасные, хочу смотреть в них всю жизнь, что осталась. Люблю, когда ты обнимаешь меня, когда целуешь, когда говоришь со мной, когда ругаешь меня, когда со мной смеешься. Люблю твой смех. Люблю улыбку. Люблю, когда ты во мне, когда ты держишь меня, и весь мир расплывается перед глазами. Люблю, когда ты шепчешь мне: «Ты мой». Люблю тебя, мой мальчик, люблю, люблю, люблю…
— Люблю, — выдохнул он, чувствуя, что его мальчишка на пределе. — Люблю, мой родной. Люблю… Давай, Томми. Давай.
Тонко заскулив, Томми уткнулся ему в шею, тяжело дыша. Аллег было решил, что все закончилось, и ласково погладил его по спине… но не тут-то было.
— Ты меня до инфаркта доведешь, — с трудом переводя дыхание, прохрипел он уже в самом конце. — Говорил же, что не люблю, когда ты…
— А я люблю, — улыбнулся Томми. И оставил последний поцелуй на его копчике. — Всего люблю. Везде люблю. Где у нас там мазь была?..
Глубокая кобальтовая ночь собралась за окном их «Форда». Они сплелись под плотным шерстяным пледом — Аллег улегся Томми на грудь. Они выключили печку, чтобы не разряжать аккумулятор. Прижались друг к другу плотнее. Пот юркими капельками скользил со старой кожи на молодую.
— Надо Хелл позвонить, — тихонько шепнул Томми. — Она просила.
— Как они там? — так же тихо спросил Аллег, поглаживая его по плечу. — Как Рун?
— Лапонька, — нежно протянул его мальчик. — На Тедди похожа. Такая же…
Он надул щеки, и Аллег фыркнул, чмокнув его в шею.
— Все дети пухлые, пока совсем маленькие, — с улыбкой сказал он. — Видел бы ты меня в детстве — бочонок на ножках.
— Я хочу это увидеть, — выпалил Томми, и его глаза зажглись зеленью. — У тебя есть фотки? Покажешь?
— Угу. Куда денусь, — слабо хмыкнул Аллег.
— Ал, — помолчав, позвал Томми.
— М? — Аллег приподнял бровь.
— А что ты… а как ты понял, что мне… можно доверять? — слегка неуверенно спросил Томми. — В смысле, что ты чувствовал? Как это выглядело?
«Как абсолютный бред», — про себя сказал Аллег, но ответил другое. Помолчав и подумав как следует, он произнес:
— Это было словно… хаос в моем сознании. Беспорядочное собрание образов, мыслей, причин и следствий. Все было одновременно очень просто и невероятно сложно. Я… Честно, не до конца помню все. Но вот тот миг, когда до меня наконец-то дошло, когда картина сложилась как можно полнее, — его губы сами собой растянулись в легкой улыбке, в виске стало сильнее стучать, — я увидел тебя. Таким, какой есть. Вас обоих. Страх ушел. Полностью… И рассудок, видимо, вместе с ним.
— Прости, — серьезно пробормотал Томми.
— Нормально, — отмахнулся Аллег и зевнул, чувствуя подступающую сонливость. — Чувствую, моя крыша так и так дала бы течь. Только реакция была бы на это у меня совсем другая. Лучше смеяться над своей ненормальностей, чем рыдать в уголке и вскрывать себе вены, верно?
— Я тебе вскрою, блин, — пробурчал Томми, чмокнув его в макушку. — Я тебе вскрою. Не дам тебе раньше срока уйти. Нет. Будешь со мной жить. Лет двадцать ещё проживешь.
— Уйти? И позволить коллегам сделать из меня после смерти поехавшего старого педика, думающего только хером? Ну, уж нет! Не дождутся! — фыркнул Аллег, заставив Томми рассмеяться, и снова широко зевнул.
Он не спал почти целые сутки, в его «отходящем» состоянии это вполне себе норма. Хоть и не слишком полезная для здоровья. Однако сейчас он наконец-то почувствовал приятный теплый туман подбирающегося сна. Господи, как хорошо… Тихо, тепло, спокойно… Томми слегка поменял положение, чтобы ему было удобнее. Видимо, почувствовал, что он засыпает. Мой мальчик… Аллег обнял его покрепче, поцеловав место прямо над сердцем.
— Хорошо, что Джеки дал нам этот адрес.
— Угу.
— У них с Эл скоро свадьба. Надо купить себе че-нить новенькое… такое, чтоб ещё на свадьбу к Данко пойти.
— Обьзатьно.
— Родители обещали приехать в этом году. Наконец-то познакомитесь!
— Мгмх.
— Хелл сказала, что когда родится мальчик, сделает тебя крестным. Ты как?
— Лано.
— … Как же хорошо. Так тихо… И дорога чистая. Завтра домой поедем… Нас уже ждут… Детки наши… Надо Чуги… И Минни… Ты все, да?..
Поцелуй в лоб. Теплые крепкие руки. Махровая темнота. Сладкое забытье сна. Родной голос на ухо: «Спокойной ночи».
На языке — терпкий привкус покоя.