Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)

— Мистер… господин… Но имя?..

— Псевдоним, — пожал плечами Эмиль. — Обычно я пишу научные труды по ботанике. Порой очерки о местах, где когда-то бывал. Этот образчик был своеобразным экспериментом. Критики приняли его весьма сдержанно, но я… — Он глубоко вздохнул. — Я вложил в него душу. Буквально.

— Сэр? — непонимающе заморгал Томми.

— Видите ли, дорогие мои друзья, — после короткой паузы проговорил Годфруа. — Сложись история моей жизни немного иначе, я вполне законно мог бы занять место на одной из этих вот, — он провел кончиком ногтя по желтому обрезу, — страниц.

— Сэр?!

Эмиль криво улыбнулся, закинув ногу на ногу. Снова тишина. Более долгая — и напряженная. Минни, проснувшись и как следует потянувшись, спрыгнула с колен Аллега и посеменила в сторону дивана. Запрыгнув на него, она примостилась около доктора Годфруа. Потерлась носом о его локоть.

— Не буду утомлять вас излишними деталями, — проговорил Эмиль, рассеянно погладив кошечку между ушей. — Моя история довольно проста. Единственный сын богатых родителей, последний из знатного рода, кутила, эгоист и пьяница. Конечный подонок, презиравший весь мир вокруг, когда был трезв. Лихой бонвиван, не знавший что такое честь и совесть, когда был пьян. Понятное дело, пьян я бывал гораздо чаще. Особое место в этом деле отводилось амурным делам, и гордиться мне тут нечем. У меня было много девушек, некоторых, уж простите за честность, брал я насильно. Мог себе позволить — с наследством семьи я был всемогущ.

Он сделал короткую паузу, потирая гладкий подбородок. Аллег слушал. Томми впитывал, казалось, всем телом — даже наклонился немного вперед.

— А там, где деньги, вседозволенность и пьянство сливаются вместе, всегда жди беды. Я проводил месяцы в загулах, без какого-либо преувеличения. У меня сменилось с сотню любовниц. Меня окружали сплошь такие, как я, лишь с одной небольшой разницей — они были намного беднее и проще. Все, как один, заглядывали мне в рот, отчего мое чувство собственной важности росло едва ли не в геометрической прогрессии. Я не помню, когда впервые попробовал вкус крови, выражаясь литературным языком. Кажется, это было ещё в студенческие годы. Какой-то бармен, якобы, как-то не так посмотрел на какую-то мою пассию — и жестоко за это «поплатился». За дело ли? Разумеется, нет. Я даже не уверен, что он вообще обращал на нас внимания. Мне хотелось похвастаться силой перед друзьями и моей зазнобой, а этот несчастный просто очень удачно подвернулся под руку.

Снова пауза. Тонкие пальцы медленно поглаживали давно остывшую кружку. Аллег помнил их прикосновения и знал, что хват у доктора, несмотря на всю его кажущуюся хрупкость, стальной. Он верил, что Эмиль легко может отправить человека прямиком в отделении травматологии.

А при большом желании — и на тот свет.

— За первым камешком падает второй. После этого случая вся наша компания стала куда агрессивнее. До убийств мы не опускались никогда — хотели ещё пожить на воле. Но разбой и без этого отвратительная вещь. И если для моих компаньонов это был способ повеселиться и самоутвердиться, то я искал в этом отдушину. Так я выплескивал негативные эмоции — вы же помните, я был зол на весь мир. Это была беспочвенная злоба. У меня все было хорошо — даже отлично. Но я не желал этого видеть, мне весь мир казался серой унылой массой с кучей проблем и недостатков. Мне от него было тошно — и особенно эту тошноту подпитывал один из нашей компании. Он был проще всех и сильнее всех ко мне привязан. Он считал меня кем-то вроде «старшего» друга, я был для него почти наставником, а потому он ходил за мной, как привязанный, и делал почти все, что я ему велел. Наши «увеселения» его не интересовали. Он был самым младшим… Я его терпеть не мог. Иронично, не правда ли? То ли ещё будет… Не помню, когда мне впервые пришла мысль налить ему в стакан чуть больше наркотика, чем нужно. Или столкнуть его с длинной витой лестницы так, чтобы он все ступеньки пересчитал. Я думал об этом. Я об этом мечтал. Это было… волнительно. Ни одна фантазия — даже на тему секса — не заставляла меня трепетать так, как…

Эмиль горько поджал губы. Складка около них обозначилась резче. Ему явно неприятно было об этом вспоминать.

— Однако я не спешил приводить туманные планы в исполнение. Мне было лень, хотелось потянуть удовольствие и, главное, хорошенько подготовиться. Нельзя такие великие, в кавычках, свершения творить на скорую руку. Впрочем, вскоре мне стало не до того, — его лицо просветлело, — у меня появилось новое увлечение. Первое достойное увлечение в моей жизни. Ее звали Луиза — никогда не забуду этого имени. Она была ниже меня на полголовы, всегда носила только синее и желтое и пахла полевыми травами и лесными ягодами. Я был в восторге от нее. Она не была частью нашей компании, о нет! Луиза была светлым человеком, добрым и порядочным. Она, — он умолк на миг, в его глазах мелькнуло что-то… — любила меня. По-настоящему. Я ради этой любви был готов совершить все, что угодно — в том числе и отказаться от прошлого. Как мне казалось. На самом деле, я тогда был слишком труслив и горделив. Мне не хотелось терять ни ее любовь, ни уважение «друзей». Я лгал — им всем. Не раскрывал карты, жил двойной жизнью, заверяя, что однажды сорву маску и прекращу это комедию. Тянул время… пока не стало слишком поздно.