Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Не стоит недооценивать и культурный барьер, разделявший полномочного председателя и элиты княжеств. В отличие от западно– и центральноевропейской аристократии молдавские и валашские бояре, конечно, не могли быть образцом для подражания для российских офицеров ввиду их решительно невоенного облика и «восточных» обычаев в одежде, поведении и образе мыслей. В той степени, в какой культурный трансфер имел место, он происходил в противоположном направлении: в 1806–1812 и 1828–1829 годах российские офицеры учили бояр и боярских жен играть в карты и танцевать, а также способствовали улучшению их французского произношения. Во многих отношениях сам Киселев стал примером для подражания для валашских бояр. По принятии Органического регламента в 1831 году члены Валашского собрания проголосовали за предоставление полномочному председателю почетного гражданства, от которого он, впрочем, вежливо отказался[692].

Таким образом, Киселев не мог рассматривать Молдавию и Валахию в качестве лаборатории политической реформы для России. В то же время княжества играли эту роль в том, что касалось проблемы отношений помещиков и крепостных. Как уже отмечалось, один из наиболее видных представителей фанариотов Константин Маврокордат, бывший попеременно господарем Валахии и Молдавии в середине XVIII столетия, отменил крепостное право и попытался законодательно закрепить объем крестьянских обязательств перед землевладельцами. Киселев столкнулся с крестьянским вопросом еще до своего назначения полномочным председателем диванов. Уже в 1816 году, во время своей инспекционной поездки по Бессарабии по указанию Александра I, он признавал необходимость отмены крепостного права в России. Знакомство с установлениями по крестьянскому вопросу в Австрийской империи в 1814–1815 годах сделало его сторонником личного освобождения крестьян и законодательного определения объема их обязанностей перед помещиками. В 1820‐х годах Киселев имел возможность применить эти принципы в поместьях своей жены в Киевской губернии. В этот период ему пришла в голову идея фиксирования объема урочных работ и денежных выплат крестьян помещикам в «инвентарных правилах», подобных «Роботпатентам» Иосифа II.