Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

Глава XII. «Отчизна» в представлениях казачьей старшины

Представители казачьей старшины и даже некоторые церковные иерархи, в первую очередь, Иннокентий Гизель[677] в своих универсалах и посланиях часто апеллировали к интересам Родины, чтобы обосновать свои политические поступки и рекрутировать сторонников. Появление у элиты Гетманщины прочного осознания себя как части единой «Отчизны», безусловно, является важнейшим процессом, требующим внимательного рассмотрения с точки зрения изучения формирования этнического самосознания. Несмотря на то, что сам термин «Отчизна» был заимствован у поляков, в нарративах которых мы часто встречаем понятие «Ojczyzny», воспринималась она в сознании казаков чаще всего именно в связи с территорией Малой Руси, Украины[678].

Проблема практики использования термина «отчизна» среди казачьей старшины и высшего духовенства актуальна еще в связи с тем, что сейчас наметилась определенная тенденция в историографии, связывающая употребление этого понятия с возникновением национального самосознания. В частности, российская исследовательница Т. Г. Таирова-Яковлева в одной из последних монографий сделала следующее отступление: «Так как в современной историографии, особенно российской имеется совершенно фантастическое мнение об отсутствии у казацкой старшины представления о национальной идентичности, то следует разобраться в таком основополагающем вопросе, как понятие „отчизна“»[679]. Таирова-Яковлева опирается, в первую очередь, на сам факт возникновения такого понятия, которое, безусловно, является частью протонациональной идентичности. Исследовательница считает, что для представителей казачьей старшины «отечество» в его политическом и территориальном измерении совпадает с Великим княжеством Русским, возникшим на страницах проекта Гадячского договора и впоследствии прочно связанного в их понимании с представлениями о Родине. В исторической перспективе представление об «Отчизне» — Украине — Руси в сознании гетманского окружения связывалось с представлением о преемственности традиций Древнерусского государства. Когда казаки говорили о «русском» («руськом»), они не включали в это понятие то, что относилось к Москве. «Отчизна», таким образом, была противопоставлена «Московщине». Малороссийские гетманы смотрели на себя как на наследников «благочестивых князей российских» и, как впоследствии и сам Мазепа, «разделяли понятие интересов Украины и России, не считая себя обязанным заботиться об общеимперских»[680]. Таким образом, исследовательница связала идею «отчизны» с представлениями о суверенитете.