Божественный лик Византии

И очевидно прав Ш. Дилль, утверждавший, что в итоге Лев VI Мудрый оказал значительную услугу Империи: только наличие законного наследника, вокруг которого сплотились все его приверженцы, не дало Византии погибнуть в хаосе наступившего безвластья. «Если Македонский дом вместо того, чтобы занимать престол в течение нескольких недолгих лет, управлял Византией в продолжение почти двух веков, дав ей славу и редкое благоденствие, она этим главным образом обязана предусмотрительности Льва VI, тонкой дипломатии и спокойному мужеству, с каким этот царь преследовал свою цель, достигнутую несмотря на все трудности, несмотря на все сопротивление»[466].

Неужели мотив императора и обоснование им своего поступка выглядят совершенно беспрецедентно? Едва ли. Почему же тогда церковная партия во главе с Константинопольским патриархом так остро и бесцеремонно реагирует на выбор царем «римской» практики, почему охотно идет на конфликт? Вызывался ли произошедший церковный раскол (а у папистов были оппоненты не только в лице царя, но и других епископов) между партией патриарха и партией царя объективными обстоятельствами? Скорее, следует признать, что это событие давало восточным папистам замечательный повод проявить свою силу по отношению к царю, чем они и воспользовались. Очень даже вероятно, что «византийский папа» даже желал известных общественных волнений, неминуемо должных образоваться при отсутствии прямого наследника. Рассчитывая на прекращение Македонской династии царей, он полагал удобным для себя поучаствовать в выборе нового императора, всецело обязанного ему своим высоким назначением.

Но и цари не оставались бездеятельными при появлении угроз со стороны папистов. Как и их западные царственные собратья, они озабочиваются восстановлением сакральных основ царской власти и аккумулируют все нити государственного и церковного управления в своих руках. Уже Лев VI Мудрый активно вторгается в дела Церкви, выдвигая на первый план духовнопервосвященническую основу своей власти, сочиняет гимны, богослужебные стихиры, проповедует в церквах народу, издает множество новелл по каноническим вопросам. Впоследствии эта новая (или старая?) практика становится традиционной для византийских самодержцев. Помимо этого, цари активно участвуют в назначении патриархов, в первую очередь, конечно, Константинопольского, все более и более закрепляя практику, при которой и первое, и последнее слово оставалось за ними. Лев VI поставил на Константинопольскую кафедру своего брата, а Роман I Лакапин возвел на патриарший престол своего сына Феофилакта (933—956), для чего также прибег к помощи Рима.