Божественный лик Византии

Глава 3

Даже в качестве законопроекта Эпанагога стала хорошим примером для последующего подражания, но уже в практической сфере. Историки отмечают целые периоды давления папистов на императорскую власть и успешные меры (правда, не всегда) со стороны царей по противостоянию им. Уже император Лев VI Мудрый был вынужден считаться с церковной партией, стремившейся обеспечить права на престол его брата Александра. Для нейтрализации ее влияния он устраняет с патриаршего престола св. Фотия (того обвиняли в соучастии в заговоре против царя, и история так и не оставила твердых доказательств ошибочности или истинности этих обвинений) и, преодолевая противостояние и Римского и Константинопольского клира, назначает патриархом своего брата св. Стефана I (886—893). Но и папистская партия к тому времени была уже чрезвычайно сильна. Только чрезвычайными мерами Лев смог узаконить свой четвертый брак и обеспечить права на трон преемника из Македонской династии своего сына Константина VII Порфирородного (913—959). Нюансы этой затяжной по времени истории позволяют несколько пролить свет на отношения между императором и церковными кругами того времени.

Как известно, первые три брака не дали императору сына. После смерти последней жены Лев Мудрый сошелся с Зоей Карбоносиной, от которой надеялся получить наконецто наследника, что было невозможно с правовой точки зрения без его бракосочетания с пассией. Следует сказать, что положение царя было далеко не блестящим. В детстве его открыто ненавидел отец, император Василий I Македонянин, считавший Льва неродным сыном. Однажды он едва не ослепил и не умертвил его.

В годы самостоятельного царствования Лев постоянно испытывал на себе интриги брата Александра, пустого и злобного мота, полагавшего себя единственным законным наследником императора Василия. Заметим попутно, что, когда после смерти Льва Александр (912—913) ненадолго станет императором, друзьям покойного царя с трудом удалось переубедить его от оскопления мальчика Константина Порфирородного, сославшись на малолетство последнего. «Исполнению царских обязанностей он предпочитал беспутство и роскошь, а уж воцарившись единолично, и вовсе не совершал ничего доблестного и достойного упоминания», – писал о нем древний историк[461].

Для укрепления своей позиции и достижения цели (брак с Зоей) Лев возводит на патриарший трон своего друга детства и приемного брата (его крестным отцом был сам император Василий I Македонянин) Николая Мистика (901—907 и 912—925). Но во вновь поставленном патриархе внезапно обнаружилась сильнейшая тяга к власти и желание сосредоточить в одних руках (естественно, своих) все нити управления и Церковью и государством. Он считал само собой разумеющимся оспаривать акты царя и вообще свысока смотрел на императора.

Своему окружению он говорил: «Если император прикажет, под внушением дьявола, чтонибудь противное закону Божию, ему не должно повиноваться; должно считать несуществующим нечестивое повеление, исходящее от нечестивого человека. Никогда служитель Божий не будет повиноваться таким преступным приказаниям, и он скорее должен предпочесть утратить жизнь, чем служить такому господину»[462].