Божественный лик Византии
- Автор: Величко Алексей Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (неискл)
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «Божественный лик Византии». Краткое содержание книги:
Верховенство «византийского папы» закрепляется и подчеркивается не единожды. «Константинопольский трон, украшенный царским пребыванием в городе, – говорится в Эпанагоге, – соборными постановлениями признан первенствующим, вследствие чего имеющие возникать споры между другими патриаршими кафедрами должны восходить на его окончательное решение»[450]. Таким образом, у епископа царствующего города появляется право суда и наблюдения во всей Вселенской Церкви. К правам Константинопольского архипастыря причислено, помимо прочего, полномочие ставить ставропигии в других патриаршествах, чем вновь подчеркивается зависимое положение остальных восточных патриархов[451].
А как же император? С одной стороны, в Эпанагоге, как замечают исследователи, закреплены некоторые традиционные для Восточной Церкви воззрения на императора и его власть: «Царь есть закономерная власть, общее благо всех подданных», «царь есть судья и хранитель того, что заключено в Священном Писании, что было установлено на Вселенских Соборах»[452].
Но вместе с тем уже в седьмой главе без всяких оговорок положение патриарха практически приравнивается к императорскому. Таким образом, Эпанагога выдвинула рядом с царем другую власть – власть духовную, по своему значению не только не уступавшую ей, но даже в чемто превосходящую. Вроде бы в подтверждение известной 6й новеллы императора св. Юстиниана Великого Эпанагога говорит о царстве и священстве как двух величайших дарах человеку от Бога, а сама духовная и политическая власть сравнивается с душой и телом. «Государство наподобие человека состоит из членов и частей, наиважнейшими и необходимейшими членами являются царь и патриарх… В ведении царя находятся тела граждан, в ведении патриарха их души». Однако из этой редакции, как ее воспринимало древнее сознание, скорее напрашивался уже вывод о превосходстве священства над царством и даже о признании священства источником политической власти, чем об их равенстве.
Это становится тем более очевидным, что Эпанагога ничего не говорит о священстве императора. У царя есть только политическая власть, духовная принадлежит исключительно Константинопольскому патриарху. Нет ни слова о его традиционном праве учительства, царь более не признается епископом, хотя бы и «внешним». Кроме того, закрепляется правило, согласно которому императорские эдикты не должны противоречить церковным канонам.
Последнее положение тем более кажется странным, что данный неписаный правовой принцип без всяких напоминаний соблюдался в Византии. Очевидно, акцент был сделан не случайно и в совершенно новом контексте: поскольку решение Константинопольского патриарха признавалось по Эпанагоге единственно безгрешным, царь должен был постоянно просить совета у него и, естественно, следовать его указаниям[453]. Иное объяснение этой нормы просто лишено внутренней логики и бессмысленно. Да и как может быть иначе, если толкователем всех канонов и вселенских определений становится исключительно патриарх?
В целом обязанности императора излагаются в 4й главе 2го титла: «Император должен защищать и проводить в жизнь, вопервых, все то, что написано в Священном Писании, затем все догматы, принятые святыми Соборами, а также избранные римские законы»[454].
После этого трудно не согласиться с мнением известного византиниста и правоведа В.М. Грибовского (1867 – после 1917), что в таком возвеличивании Константинопольского архиерея явно сказались западнопапистские настроения, а сама Эпанагога представляла собой образец временного торжества западной партии, претензий «восточных пап», воспользовавшихся некоторой слабостью императорской власти[455].
Солидарно с ним высказывался и Н.С. Суворов: «Мы получаем возможность воочию, так сказать, наблюдать знаменательное историческое совпадение: возвышение Константинопольского патриарха над другими патриархами и поставление этого же патриарха рядом с царской властью идут рука об руку, предполагая в то же время разрыв с Римом и обуславливаясь этим разрывом… Здесь развиты те же самые принципы, которые лежали в основании борьбы между sacerdotium и imperium, потрясшей западноевропейский мир в средние века»[456].
450
Успенский Ф.И. История Византийской Империи. В 5 т. Т. 3. М., 2002. С. 308.
451
Грибовский В.М. Народ и власть в византийском государстве. С. 343.
452
Там же. С. 325—326.
453
Сергеевич В.И. Русские юридические древности. В 3 т. Т. 2. СПб., 1893. С. 493—496.
454
Дворник Ф. Идея апостольства в Византии и легенда об апостоле Андрее. С. 302.
455
Грибовский В.М. Народ и власть в византийском государстве. С. 327, 343, 385. См. также: Мейендорф Иоанн, протопресвитер. История Церкви и восточнохристианская мистика. М., 2003. С. 414—415.
456
Суворов Н.С. Византийский папа. Из истории церковногосударственных отношений в Византии. С. 134.