Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

В глазах простых людей рано умерший император навсегда остался «добрым царём», и его имя стало использоваться в борьбе с крепостническим порядком. Начиная с 1732 г. в России стали появляться самозваные «Петры II» — однодворец Прокофий Якличев, конногвардейский капрал Алексей Данилов и др.; последним из них был беглый рекрут Иван Евдокимов, объявивший себя императором в 1765 г.[728] Впоследствии появились и самозваные «дети» Петра II.[729]

Но ещё при жизни Петра II, в 1728–1729 гг., Верховному тайному совету пришлось публично опровергать профессионально составленные от имени императора «воровские указы» о разрешении «всяких чинов людям» переселяться на Царицынскую линию и отмене подушной подати по поводу смерти царской сестры Натальи. В дальнейшем не раз распространялись милостивые указы, якобы подписанные покойным государем, обещавшие крепостным свободу без «выдачи» помещикам.[730]

Любой неожиданный поворот событий и отсутствие достоверной информации заставляли современников сомневаться в официальной трактовке событий. Лефорт уже 20 января представлял две версии случившегося. Согласно первой, смерть императора ускорило его «худосочие» вследствие изнурительных охотничьих экспедиций; по другой — врачи во главе с президентом Академии наук Л. Блюментростом не распознали вовремя болезнь и лечили не оспу, а лихорадку.[731] Помимо этого, существовало и мнение, что выздоравливавший Пётр II сам открыл окно и застудился.

Остерман ещё в августе 1728 г. жаловался Миниху, что «образ жизни, который принуждают вести молодого государя, очень скоро приведёт его к могиле».[732] Оповещали свои дворы о недомогании императора австрийский и испанский послы; в их сообщениях можно найти указания на усталость и болезненный вид Петра II зимой 1729/30 г. С другой стороны, накануне событий Пётр был здоров и даже ездил за город на два дня. Возможно, юного государя хотели удержать дома, но он всё-таки смог вырваться от своих новых «родственников» и простудился во время катания. Неизвестно, каким образом и от чего его лечили. Во всяком случае, эта смерть была неожиданной и сразу нарушила хрупкую стабильность в «верхах».

Алексей и Сергей Григорьевичи Долгоруковы ещё 15 января стали выдвигать требования о передаче короны невесте царя Екатерине. Их претензии поддерживал датский посол Вестфалей, ободрявший отца невесты: «..Понеже его величества обручённая невеста фамилии вашей, то и можно удержать престол за ней, так как после кончины Петра Великого две знатные персоны, а именно Меншиков и Толстой, государыню императрицу удержали; что и по вашей знатной фамилии учинить можно».[733]