Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Как можно судить на основании сохранившейся книги дворцовых расходов, И. А. Долгоруков в качестве близкого друга царя получил вотчины и «подарки» в сумме 11 тысяч рублей.[700] В документах Верховного тайного совета фаворит почти не упоминается; но о его влиянии говорит тот факт, что с декабря 1728 г. через его руки стали проходить доклады и приказы по гвардии; именно к нему обращался её командующий В. В. Долгоруков (фельдмаршал — к капитану!) для решения вопроса о выдаче полкам задержанного «хлебного жалованья».[701] Политике и охоте в глуши князь Иван предпочитал развлечения и оказался непригодным к сколько-нибудь ответственной роли в управлении, как это и оценили дипломаты.[702]

С другой стороны, отсутствие столкновений группировок внутри самого Верховного тайного совета обеспечило в нём, по наблюдениям его исследователя, «плавное течение дел».[703] Не раз отмеченное в литературе сокращение количества заседаний Совета (по подсчетам Б. Л. Вяземского, в 1727 г. состоялось 164 заседания, в 1728 г. — 100, а в 1729 г. — 45), на наш взгляд, может объясняться не «дезорганизацией» Совета, а как раз налаженной работой подведомственных учреждений (коллегий и пополненного в 1728 г. Сената) при отсутствии спорных вопросов, подобных «голштинской» проблеме или обсуждению финансового положения в 1726–1727 гг.

Опубликованные журналы и протоколы заседаний Совета за 1728–1729 гг. показывают, что «верховники» регулярно заслушивали доклады трёх «первейших» коллегий (Военной, Адмиралтейств- и Иностранной), Главной дворцовой канцелярии, Сената, реляции послов, рапорты главнокомандующих Низовым корпусом и Украинской армией. На смену спорам по внутри- и внешнеполитическим проблемам приходит рутинная работа: производства в чины и отставки, назначения губернаторов, вице-губернаторов и комендантов, рассмотрение состояния конюшенного ведомства. По нашим подсчетам по ПСЗРИ, за 27 месяцев царствования Екатерины I вышло 427 законодательных актов (в среднем 15.8 в месяц), за 28 месяцев нахождения на троне Петра II — 438 актов (15.6 в месяц); то есть интенсивность законотворчества не снижалась.

Ключевой фигурой нового правительственного механизма и посредником между возглавлявшимся семейством Долгоруковых двором и Верховным тайным советом стал Остерман. Такая роль, по-видимому, наиболее отвечала как сложившейся придворной «конъектуре», так и интересам вице-канцлера, не стремившегося и не способного быть лидером.

Остерман сумел сохранить влияние в Совете. От имени Петра он вносил туда предложения и вопросы для обсуждения, передавал челобитные и немногие именные указы царя и подавал ему доклады Совета. Иногда он позволял себе высказывать своё мнение (например, по поводу назначения губернатора в Архангельск), «приказывал» Совету навести в других учреждениях справки по тому или иному вопросу или не подписывать протокол до выяснения всех обстоятельств; он же определял круг дел, коими стоило или не стоило «утруждать» царя.[704] Он ведал драгоценностями сестры царя и орденскими знаками; в его архиве хранились и личные документы Петра II, и челобитные, поступавшие на высочайшее имя.[705] Состав придворного штата Петра также был подготовлен и подписан Остерманом.