Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Выводы Милюкова получили популярность — на них ссылались авторы, развивавшие концепцию «борьбы за конституцию» в России. Общими местами стали утверждения о заимствовании «верховниками» и их оппонентами западных идей в сфере государственного устройства; о распространении в обществе «либеральных идей» и появлении многочисленной «партии» конституционалистов и, наконец, о существовании «плана» князя Д. М. Голицына по созданию двухпалатного парламента. Проиграли же сторонники реформ якобы потому, что не сумели должным образом противостоять немногочисленным монархистам, а сам Верховный тайный совет не пожелал делиться властью с оппонентами — в результате решающую роль сыграла недостаточно просвещённая гвардия, которая и заставила «шляхетство» бить челом о восстановлении самодержавия.[759] Во времена первой русской революции и становления парламентаризма такой подход выглядел убедительным и актуальным.

Предпринятая ещё до 1917 г. М. Н. Покровским попытка пересмотреть русскую историю с марксистской точки зрения привела к созданию оригинальной концепции, объяснявшей политическую борьбу экономической конъюнктурой. Получалось, что проводников буржуазной политики в Верховном тайном совете в 1730 г. сменили ставленники западноевропейского капитала во главе с Бироном, которых, в свою очередь, свергли в 1741 г. представители «дворянского управления» или «нового феодализма».[760]

Однако уже через несколько лет спор о роли 1730 г. в отечественной истории был прекращён. В исторической литературе утвердилась формула В. И. Ленина: «Перевороты были до смешного легки, пока речь шла о том, чтобы от одной кучки дворян или феодалов отнять власть и отдать другой».[761] С этой точки зрения перипетии борьбы за власть между отдельными группировками навсегда свергнутого класса не имели принципиального значения и не заслуживали внимания. Неудивительно, что в советской научной литературе возродилась и господствовала вплоть до 80-х гг. XX столетия оценка действий Верховного тайного совета именно как установления олигархической формы правления в интересах старинных боярских родов.[762] «Попытки родовитой богатейшей верхушки дворянства, аристократии ограничить власть монарха встречали противодействие широких слоев дворянства и оканчивались неудачей…» — указывала Советская историческая энциклопедия.[763]