Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Гораздо более подробно облик кадетской школы – на этот раз она уже прямо именуется «корпусом» – описан в хорошо известном историкам анонимном проекте из бумаг Верховного тайного совета544. Документ этот, скорее всего составленный в конце 1720-х годов каким-то экспертом-иностранцем и переведенный для рассмотрения «верховниками», подробно излагает организационную структуру будущего учебного заведения, включая подсчеты необходимого числа офицеров и учителей, а также расходов на их содержание и другие надобности: при штате в 200 кадет запрашиваемый бюджет составляет почти 19 000 рублей в год. Проект также содержит краткую преамбулу, где излагаются принципы, закладываемые в основу новой школы. В частности, по мнению автора, корпус должен был готовить молодых людей не только к военной, но и к гражданской службе, а потому программа должна была включать такие предметы, как право, история и география; определять молодых людей в учение следовало с учетом их «природной склонности»; наконец, важным навыком, который им предстояло усвоить в корпусе, объявлялась «дисциплина, или порядок». Примечательно, что автор прямо ссылается на Берлинский кадетский корпус как на образец для новой школы и даже приводит для примера штат, смету расходов и распорядок дня прусской кадетской роты. Впрочем, и в этом случае никакой реакции на проект со стороны правительства не последовало: похоже, рассмотреть его «верховники» времени так и нашли.

В следующий раз тема создания кадетской школы всплывает в правительственных дискуссиях в 1730 году во время острого политического кризиса, связанного с восшествием на престол императрицы Анны Иоанновны. Как известно, в ходе этого кризиса различные элитные группировки составили и подали в Верховный тайный совет и самой государыне целый ряд предложений, касавшихся, в том числе, и таких чувствительных вопросов, как роль дворянства в государстве, продолжительность обязательной службы дворян и правила назначения на важнейшие должности. Ни одно из этих предложений, однако, не касалось напрямую вопросов дворянского образования545. В то же время программный документ самого Верховного тайного совета, так называемые «пункты присяги», предписывал «шляхетство в салдаты, в матрозы и протчие подлые и нижние чины неволею не определять», а для обучения дворян военному делу «учредить особливые кадетцкие роты»546. В документе ничего не говорится о том, что существовавшие на тот момент формы дворянского образования были неудовлетворительными с точки зрения практических потребностей армии (и не случайно Воинская комиссия, специально созванная летом 1730 года для проработки военных реформ и возглавлявшаяся одним из «верховников», фельдмаршалом М. М. Голицыным, также не сочла нужным высказаться по вопросу о подготовке офицеров547). Скорее предложение «верховников» следует понимать как попытку задобрить шляхетство, предложив дворянским сыновьям более почетный и предсказуемый способ достижения офицерского чина: выпускников этих рот следовало «определять по обучении прямо в обор офицеры». При этом «верховники» не ссылаются на Берлинский кадетский корпус как на образец для подражания и не упоминают никакие другие принципы организации кадетского обучения, сформулированные в упоминавшихся выше проектах. Само понятие «кадетские роты» весьма расплывчато – возможно, члены Совета имели в виду французские кадетские роты времен Людовика XIV или же кадетские роты, существовавшие в Пруссии до создания Берлинского корпуса. Во всяком случае, нет никаких оснований предполагать, что роты эти, по мысли «верховников», должны были чем-то принципиально отличаться в смысле своей организации и способов обучения в них от петровских гвардейских полков, также выполнявших функции по подготовке офицеров.