Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

С одной стороны, морское ведомство было для Остермана еще одним полем для реализации его карьерных и статусных амбиций. Свою службу в России он начинал именно во флоте, под командой адмирала Крюйса, а в 1730-х годах участие в морских делах стало для него одной из форм символического соперничества с фельдмаршалом фон Минихом, взявшим под свой контроль сухопутные силы. Сын Миниха полагал, что уже в начале 1730-х годов Остерман мечтал о чине генерал-адмирала: это позволило бы ему взобраться на высшую ступень в Табели о рангах, став наравне с самим канцлером. В правление Анны Иоанновны Остерман примеряет на себя роль неформального патрона флота, а во время регентства Анны Леопольдовны не кто иной, как сам Миних, оказавшийся ненадолго «первым министром» и нуждавшийся в поддержке со стороны Остермана, устроил его назначение главой русских военно-морских сил.

С другой стороны, известно, что Остерман вообще весьма интересовался вопросами образования, что видно в том числе и из списка книг, которые хранились в его библиотеке, одной из самых обширных в России того времени. На его полках стояли работы Эразма Роттердамского и Джона Локка, не говоря о множестве других педагогических трактатов521. В 1720-х годах Остерману было поручено руководить обучением будущего императора Петра II; программа обучения, составленная под его руководством в 1727 году и официально одобренная Верховным тайным советом, отражала, в том числе, и его знакомство с этой обширной литературой. Программой предполагалась детальная, почасовая регламентация учебной недели, включая установление определенных часов для занятий иностранными языками, древней и новой историей, географией, математикой и танцами. В самом начале документа формулируется и педагогический принцип, положенный в основу расписания: «часы к наукам и забавам всегда переменятца имеют». По словам Дж. Л. Блэка, в этой программе отразился «запрос на правителя нового типа <…> В ней подразумевается характерное для нового времени представление о том, что успешными правителями не рождаются – успешных правителей создают, обучая их приемам властвования»522. Интерес Остермана к педагогическим теориям и проблемам морального воспитания хорошо согласуется и с обширными связями этого сановника с пиетистскими кругами, и с той поддержкой, которую он оказывал в 1730-х годах еще одному образовательному прожектеру, тесно связанному с пиетистами в Галле, архиепископу Феофану Прокоповичу523. Учитывая интеллектуальные симпатии Остермана, ему должна была казаться привлекательной и педагогическая модель, реализованная в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе (см. следующую главу); вполне возможно, что он способствовал созданию этого учебного заведения в 1731 году и даже приложил руку к разработке его регламентов. Судя по всему, именно Кадетский корпус Остерман рассматривал как модель для преобразования морских училищ. Примечательно, что, когда Адмиралтейство предложило ввести для гардемаринов униформу по образцу гвардейских полков, Остерман отверг эту идею и распорядился вместо этого скопировать кадетский мундир524.