Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

И действительно, где-то в 1730-х годах появляется развернутый документ, отражающий идеи Остермана по поводу реформирования Морской академии; скорее всего, этот проект был разработан неизвестными нам экспертами – возможно, кем-то из профессоров Академии наук – но, во всяком случае, он подвергся детальнейшей правке со стороны самого сановника, среди бумаг которого и был обнаружен527. Эта обширная рукопись объемом более ста страниц содержит два с лишним десятка глав, каждая из которых дополнительно разделена на параграфы. Отдельные главы описывают не только должностные обязанности офицеров и преподавателей, но также и педагогические принципы, которых надлежало придерживаться в академии, и даже планировку здания, которая способствовала бы непрестанному «смотрению» над учениками. В документе устанавливается также административная иерархия внутри школы и алгоритмы взаимодействия преподавателей и администраторов, включая методы контроля и учета успехов в учебе и поведения студентов. Все учителя и офицеры должны были непрестанно наблюдать за «поведением и прочими поступками» учащихся и записывать их в особых «книгах обсервации», а ректор и директор регулярно эти записи просматривать и составлять на их основе еженедельные сводки-«экстракты», которые бы затем обсуждались на собраниях преподавателей. Наконец, сами ученики должны были вести и еженедельно обновлять реестры своего личного имущества: предполагалось, что это поможет им научиться «жить регулярно».

Пожалуй, самая примечательная черта этого документа – сведенное к минимуму внимание к собственно морской тематике и сосредоточенность на вопросах морального воспитания. По мнению автора, первой обязанностью будущих моряков были именно «страх божий» и «всякие христианские добродетели». Ученики академии должны были воздерживаться от «непристойных разговоров и безумного хохотания»; им предписывалось «тихо идти и не скакать и не бегать и друг друга не теснить, ниже толкать», «никого не пересмехать и не передразнивать, а наименьше ударом и каким бранным словом или оскорбительным званием и присловием обижать»; запрещалось держать у себя спиртные напитки и играть в азартные игры; и даже в дни рождения и именины им предлагалось «ординарным столом удовольствоваться, ибо довольно то что друг друга в таких днях учтиво и дружески поздравлять могут». В праздники и воскресные дни предписывалось чтение «божественных книг». Отдельная глава была посвящена обязанностям священника, который должен был наставлять учеников, сопровождать их к трапезе и служить им примером достойного поведения, а для того «постоянным, терезвым, воздержанным и целомудренным себя вести». Отдых, или «дозволенное забавление», также строго регламентировалось и включало в себя, вполне в духе пиетистской педагогики, такие полезные занятия, как посещение мастерских и мануфактур под надзором преподавателя, обучение работе на токарном станке и изготовлению линз, обучение игре на музыкальных инструментах, изготовление из картона геометрических фигур, футляров для книг и инструментов и тому подобное. Хотя в проекте и устанавливалось, что «первый профессор» академии будет преподавать «главнейшие и наивысшие до морского плавания касающиеся науки», а также предусматривалась должность «мастера корабельного дела», основное внимание в документе уделялось именно моральному воспитанию с помощью узнаваемо пиетистских педагогических приемов.