Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Но Ягужинский, судя по всему, смотрел на дело иначе: в качестве генерал-прокурора он объявил сенаторам, что «о содержании и учении кадетов подаст он проект и учителям реестр»561. И действительно, в письме Шумахеру от 16 августа Татищев сообщал, что «здесь [в Москве. – И. Ф.] о учреждении кадетского училища уже порядок сочиняют, и, чаю, вскоре действительно произведется, то есть как скоро надлежащих к тому правлению и учению персон определят, потом и кадетов будут сбирать волею, кто похочет»562. Поскольку симпатии Татищева, как это становится очевидно из его последующих текстов, были всецело на стороне Ягужинского, можно предположить, что речь идет именно о документах, составлявшихся генерал-прокурором. И именно генерал-прокурор Ягужинский ведал Герольдмейстерской конторой, которая вела запись первых кадет в корпус563.

Однако как раз в этот момент резкая смена придворных «конъюнктур» привела и к изменениям в судьбе создаваемой школы. Осенью 1731 года влияние Ягужинского быстро пошло на убыль: переломным моментом стало учреждение 18 октября Кабинета – нового органа, который должен был замкнуть на себя практически все контакты императрицы с остальным правительством. Несмотря на все усилия, Ягужинскому так и не удалось попасть в число кабинет-министров: генерал-прокурор был настолько взбешен, что позволил себе публичную выходку при дворе. Его соперникам только это и было нужно: уже к 8 ноября он лишился своего поста и был отправлен послом в Пруссию564. Татищев приписывал падение Ягужинского интригам Миниха: «по злобе Миниха и Лев[енв]ольда отлучен и послан в Берлин»565. Сам Миних, впрочем, также не скрывал своего отношения к Ягужинскому: даже десятилетия спустя он считал нужным припоминать, что тот «нагло злоупотреблял значением и властью, которые доставило ему доверие государя [Петра  I]; он дерзко обращался с сенаторами и никого не допускал к себе». Миних даже хвалился, что будто бы именно он помешал Ягужинскому попасть в состав Кабинета: императрица, как уверял фельдмаршал в своих записках, спрашивала у него совета, и он порекомендовал ей вместо «от природы запальчивого» Ягужинского включить «трудолюбивого» Остермана.566 Как бы то ни было, в утвержденных 17 ноября уставе и штате Кадетского корпуса в качестве «главного директора» нового учреждения был указан именно сам Миних567.