Гражданская рапсодия. Сломанные души
- Автор: Велесов Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Гражданская рапсодия. Сломанные души». Краткое содержание книги:
Роман о людях, пытающихся жить и любить на фоне того хаоса, который называется революцией.
От автора:
Это не экшен с морем крови, это сермяжные будни начала гражданской войны. Здесь нет «хороших» белых и «плохих» красных, здесь все хорошие и все плохие. На войне — а тем более на гражданской войне — ангелов не бывает, и кровь льют одинаково с обеих сторон, и одинаково казнят, не считаясь ни с какими правилами.
— Успокойтесь, подпоручик. Не вам её судьбу решать.
Но Качанова гнуло от унижения.
— Не я буду… убью… Сука!
Он всё ещё пытался дотянуться до ней, но Толкачёв стоял крепко. На помощь к нему подбежал князь Чичуа, схватил подпоручика за плечо, повернул к себе.
— Качанов, послушайте меня, не позорьтесь.
— Князь!
— Остыньте!
Подпоручик встряхнул головой, отошёл, хотя продолжал коситься на девчонку и кидать проклятия. Толкачёв повёл пленных к штабному вагону. Из тамбура уже выглядывал, привлечённый шумом, адъютант Кутепова — щеголеватый капитан с тонкой ниточкой усов под носом и двумя орденскими знаками на грудном кармане мундира.
— Чего вам?
— Пленные.
Капитан окинул быстрым взглядом латышей, на девушке задержался, причмокнул — едва ли не облизнулся — и буркнул:
— Заводите.
В вагоне было тепло. Кутепов сидел за рабочим столом, пил чай из глиняной кружки. Перед ним лежала развёрнутая карта Донской области, прижатая по верхнему краю шашкой. На стене тикали ходики. Их лёгкий монотонный звук казался неуместным.
Толкачёв встал ближе к печке, и почувствовал, как болью откликаются застывшие ступни. Сейчас бы горячего молока с мёдом. А лучше всего снять сапоги, повесить портянки над заслонкой, а самому лечь пятками к огню — и блаженствовать… Но вряд ли кто-либо из присутствующих поймёт его, если он вдруг разуется.
— Вы что там, Толкачёв, оцепенели? Оттаиваете? — сквозь пелену тепла достучался до его сознания насмешливый голос Кутепова. — Я спрашиваю, откуда пленные?
— Извините, господин полковник, задумался… Вышли ночью от моря. Около двух рот. Эти выжили. Капитан Чернов приказал отвести их к вам.
— Документы есть?
Толкачёв достал из-за пазухи несколько солдатских книжек, передал адъютанту.
— Курземский полк латышских стрелков, — рассматривая книжки, проговорил Кутепов. — Надо же. Не ищи палача… Ну что, господа стрелки, есть что сказать?
Латыши переглянулись, тот, что выглядел старше, произнёс медленно с прибалтийским акцентом:
— Мы петроградские коммунисты, господин полковник. Мы не станем вам ничего говорить. А теперь можете убивать нас.
И замолчал.
— Что ж, — Кутепов повёл рукой, — не смею вас разочаровывать… Толкачёв, вы их привели?
— Так точно.
— Значит, вам и расстреливать.
— Что? Господин полковник, как же так, я не стану…
— С таким понятием, как «приказ», знакомы? Надо объяснять повторно?
— Не надо.
— Выполняйте, — Кутепов отхлебнул чаю. — Или идите из армии вон.
Пленных вытолкали на улицу. Возле вагона по-прежнему стояли любопытствующие, хотя толпа значительно поредела. Толкачёв встал перед ними.
— Нужна расстрельная команда. Есть желающие?
Вперёд с готовностью шагнул Качанов. Больше никто не решился, хотя кричали и требовали расправы над пленными все.
— Ещё есть?
После минутных колебаний вызвались трое казаков. Пожилые, седобородые, с медалями на шинелях. Потребовали в качестве условия водки. Толкачёв кивнул, соглашаясь, и указал им на латышей: видите за мной.
— А девку что?
— Её тоже.
По глазам было видно, что казаки подобного поворота не ожидали, и зачесали бороды. Одно дело мужик, подспудно враг. Хитрое ли дело такого в расход? Сам винтовку взял. А тут молодуха. На это без особого повода не решишься. Но и отступать вроде поздно, сговорились уже. Качанов тоже замялся. Кричать, что убьёт сучку большевистскую, много хлопот не нужно, а держать ответ за свои слова — другой подход. Да и видно было, что остыл он, и теперь, может быть, жалел о своей несдержанности, и корил себя, что не перевёл всё в шутку, не посмеялся над самим собой…
Далеко вести пленных не стали. По путям вышли на край насыпи, остановились. Латыши попросили закурить. Дали. Казаки скрутили две толстых самокрутки, поднесли спичку. Предложили и девчонке, мало ли, по нынешним временам и девки к баловству приучились, но она отвернулась, снова что-то стала искать в небе.
Толкачёв заметил, как к окнам штабного вагона прилипли лица. Несколько человек выскочили на рельсы, замерли. Толкачёв поднял руку.
— Заряжай… Целься…
Латыши затянулись ещё по разу и выплюнули окурки.
— Пли!
Залп всколыхнул воздух сухим кашлем. Латыши упали, девушка осталась стоять — ни одна пуля её не коснулась. Толкачёв вынул из кобуры наган, приставил дуло ей ко лбу и нажал курок.
30
Область Войска Донского, станция Левенцовская, февраль 1918 года
Возле Хопров попали под обстрел. Поезд подходил к платформе, справа и слева показались хуторские постройки, мелькнула, словно приветствие, водонапорная башня. И вдруг из заснеженной балки выскочил конный разъезд. Вскинули винтовки, открыли стрельбу. Стекло в соседнем окне развалилось на кусочки, две пули пробили вагон навылет. Катя в растерянности замерла, к ней подскочил Бескаравайный, дёрнул за плечо, повалил на пол. Сёстры с визгом разбежались по салону, полезли под диваны, за шкафчики. Бескаравайный схватил винтовку, начал стрелять в ответ. Всадники развернули коней и сиганули назад в балку.