Гражданская рапсодия. Сломанные души

— Вы опять комендант?

— Нет, хватит. Нынче рядовым бойцом, как и Толкачёв ваш. Видели его? Мы теперь вместе в роте Чернова, только в разных взводах. Они ещё с вечера ушли в Чалтырь, а мы тут фронт держим. Воюем, да всё без толку. Людей не хватает. Красные взяли Султан-Салы, нависли над нами как тот меч знаменитый. Гниловские казаки сдуру сунулись отбивать, и напоролись на всю, её мать, красную армию. Получили, соответственно, по сусалам, побросали оружие и разбежались. Попик с ними был, удалой такой, пробовал удержать их, молился, епитимьи накладывал. Куда там! Попрятались хуторяне по своим хуторам. Вояки, развесёлую их дивизию! Теперь вот не знаем, как обороняться.

Некрашевич говорил не умолкая, выплёскивая из себя накопившуюся за последние дни тревогу. Глаза его беспокойно елозили из стороны в сторону, замирали на мгновенье на паровозе, перебегали на Катю, на одинокую липу, на снег под ногами, снова на Катю — и так по кругу до бесконечного количества раз.

Паровоз дал обратный ход. Вагоны дёрнулись, Катя проворно вскочила на подножку.

— Вы с нами не поедете, Некрашевич?

— Никак нет, Екатерина Александровна. Начальство велело стоять здесь. Будем стоять. Вы за нас не беспокойтесь, у нас пулемёт и дрезина. Если что, укатим до самого Ростова.

— Вы же не хотели отступать. Помните? В Матвеевом Кургане.

— Я и сейчас не хочу, да не от меня сие зависит. Прощайте, Екатерина Александровна!

— Прощайте, Некрашевич!

Катя вернулась в вагон. Разбитое окно завесили одеялами, стало чуточку теплее и темнее. Бескаравайный зажёг лампу, сёстры успокоились, сбились стайкой возле зеркала. Катя заглянула в перевязочную. Черешков по-прежнему сидел перед раскрытой пачкой папирос.

— Андрей Петрович, я пройду по составу, посмотрю всё ли в порядке.

Черешков кивнул.

Катя прошла по вагонам — тихо, тепло, опрятно; никаких видимых повреждений. В последнем вагоне четверо санитаров играли в карты, ещё один спал, закутавшись с головой в тулуп. Никто из них как будто не заметил, что приключилось несколько минут назад. Впрочем, к стрельбе все уже привыкли и на каждый выстрел внимания не обращали.

Подъехали к Левенцовской. Час назад они уже проезжали мимо, и ничего кроме будки обходчика и широкой пустоты вплоть до самого горизонта здесь не было. А сейчас станция ожила. Возле платформы стоял штабной поезд Кутепова, сновали адъютанты. Далеко в степь уходила тонкая вереница людей, а там, где ещё утром снег лежал не притоптанным, дымили сытными дымками полевые кухни.