Гражданская рапсодия. Сломанные души
- Автор: Велесов Олег
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Гражданская рапсодия. Сломанные души». Краткое содержание книги:
Роман о людях, пытающихся жить и любить на фоне того хаоса, который называется революцией.
От автора:
Это не экшен с морем крови, это сермяжные будни начала гражданской войны. Здесь нет «хороших» белых и «плохих» красных, здесь все хорошие и все плохие. На войне — а тем более на гражданской войне — ангелов не бывает, и кровь льют одинаково с обеих сторон, и одинаково казнят, не считаясь ни с какими правилами.
Бронепоезд красных вновь начал обстрел. Теперь снаряды ложились не так густо, и большей частью падали на хутор за спинами добровольцев. С той стороны докатились до станции бабьи вопли и протяжный собачий вой. Потянуло гарью, над хуторскими крышами поднялся дым.
По рельсам застучал колёсами вернувшийся штабной поезд, из вагонов на ходу выпрыгивали казаки. Все как один в заломленных на затылок фуражках с тёмно-синими тульями и красными околышами. Кутепов оглянулся, крикнул:
— Откуда?
— С Гнилицкой, — ответил хриплый голос.
Последним спустился батюшка — худой, с огромным крестом на груди и седой прядью в жидкой бородке. Спустился с достоинством, когда поезд уже остановился. Склонился в земном поклоне, выждал мгновенье, выпрямился. Рука потянулась ко лбу, к плечам, — и запел, несмотря на худобу, богатырским басом:
— С нами Бог, разумейте, языцы и покаряйтеся: яко с нами Бог. Услышите до последних земли: яко с нами Бог. Могущии, покоряйтеся: яко с нами Бог. Аще бо паки возможете, и паки побеждени будете: яко с нами Бог. И иже аще совет совещаваете, разорит Господь: яко с нами Бог. И слово, еже аще возглаголете, не пребудет в вас: яко с нами Бог…
Его сочный голос дотянулся до самого края добровольческих позиций и перекрыл грохот винтовочных залпов. Услышали его и красные. Толкачёв не поверил: цепи вздрогнули и повернули вспять, оставляя на вспоротом пулями снегу окоченевшие трупы. Самое время перекреститься и поверить в невозможное, но от степи шли бойцы Симановского, и кого более испугались красные: обходного манёвра добровольцев или божьего слова — нынче не ответил бы никто.
Вечером Кутепов поставил роту Чернова в устье Мёртвого Донца заслоном, опасаясь наскока красных от Азовского моря. Встали повзводно, заставами. Затаились. Чернов запретил разводить костры, а чтобы не замерзли, приказал ротному интенданту выдать водки, по бутылке на шесть человек. Ночью к заставам вышел батальон латышских стрелков. Шли скрытно, но на жёлтом льду в свете чистой луны каждый человек виделся огромной тенью. Их подпустили вплотную и расстреляли из пулемётов. Выжили трое: двое крепких белёсых парней и сестра милосердия.
Утром Чернов подозвал Толкачёва.
— Ведите пленных к Кутепову, штабс-капитан.
Латыши всю ночь просидели в ледяной яме. Молодые, рослые, в тёплых меховых куртках и офицерских сапогах. Девчонка… Не старше Кати; каштановые волосы выбиваются из-под белой косынки на виски, личико милое, глаза большие — очень большие. И сколько же в них… уверенности. Латышей поднимали прикладами, и она как кошка бросилась на конвоиров с кулаками. Пришлось связать ей руки.
На станции пленных встретили улюлюканьем. Из вагонов штабного поезда, из станционных построек торопливо выскакивали добровольцы и выстраивались вдоль путей разномастной крикливой толпой, как будто в ожидании циркового представления. Всем хотелось посмотреть на большевиков. Особо ретивые подступились совсем близко. Скуластый подпоручик спрыгнул с платформы на рельсы, ему крикнули:
— Давай, Качанов, глянь, из чего они сделаны!
— Вон ту пощупай, рыженькую.
— Ведьма… Как смотрит…
Качанов с усмешкой портового биндюжника подошёл к пленным, и, сняв фуражку, изобразил глубокий реверанс.
— Добро пожаловать, господа товарищи, в нашу скромную обитель. Мадам, не желаете в номера?
Девчонка плюнула ему в лицо. Качанов от неожиданности присел, а потом рванулся к ней. Толкачёв едва успел встать между ними. Толпа загудела, кто-то из казаков неодобрительно покачал головой.
— Руки! — выставляя перед собой винтовку, выкрикнул Толкачёв. — Руки, господин подпоручик, от пленных!
— Да я!.. — Качанова в злобе перекосило, на подбородок потекла слюна. — Эту суку большевистскую… Тварь! На штыки!
Подпоручика поддержали, из-за спины вылетело с готовностью:
— На штыки!
Девчонка на эти крики лишь фыркнула; подняла серые глаза кверху и начала разглядывать что-то в пустом небе. Но Толкачёв видел, как подрагивают её губы, и как латыши нервозно поводят плечами. Смерть, может быть, и не страшила их, но смерть бывает разная. И не всегда быстрая.