Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
В такие моменты ты уже настолько внутри фильма, что теряешь ощущение общего замысла.
Дэвид Лин, наверное, включал магнитофон и не приступал к съемкам, пока не наговорит на пленку все свои соображения по поводу сценария, потому что, когда снимаешь, довольно часто забываешь, в чем смысл той или иной сцены. В такие моменты он включал магнитофон и выяснял, что в этой сцене имеется в виду. Со мной это случается постоянно: съемки в самом разгаре, а ты вдруг соображаешь, что делаешь совсем не то, что нужно. В «Короле-рыбаке» есть сцена, которую я был вынужден переснять: когда Джеффа избивают панки и Робин приходит ему на помощь. У меня ничего не получилось, потому что я снимал ее с двух точек зрения. Обычно в сцене есть главный герой, и я идентифицирую себя с этим персонажем, а тут сразу два главных героя, и, когда у нас дело дошло до этой сцены, я стал снимать сразу с двух точек зрения. Но ведь эта сцена должна быть подана с точки зрения Джеффа: мне потом пришлось к ней вернуться и сделать несколько дополнительных кадров, чтобы это подчеркнуть. Во время съемок я просто терял время: я снимал и снимал, и со стороны казалось, что я прекрасно понимаю, что делаю, тогда как на самом деле я ничего не понимал, потому что пытался стать двумя персонажами одновременно, а это неразрешимая дилемма.
Построение верной эмоциональной геометрии — одна из основных задач режиссуры.
Это ее ключевой момент. В «Короле-рыбаке» мне нужно было справиться всего с четырьмя персонажами, но каждого нужно было понять. Одна сцена мне страшно нравится: когда Аманда в первый раз приходит домой к Мерседес. Они обе театральные актрисы, и мне было интересно посмотреть, как они справятся с первым выходом. Аманда входит и начинает обследовать комнату: не оставляет без внимания ни одного предмета, до всего дотрагивается, распространяет свое присутствие буквально на все. А Мерседес просто стоит неподвижно, прислонившись спиной к двери: она скованна, она все время настороже, она смотрит, что за кукушка пытается обосноваться у нее в гнезде. И это абсолютно соответствовало персонажам. Так я эту сцену и снял: одним общим планом, чтобы было видно, как каждая играет свою роль. Я уже говорил, что на этой картине я учился снимать по-другому, учился наблюдать за актерами, учился не вмешиваться там, где они сами все делают правильно. Слишком часто приходится видеть картины, в которых всю работу выполняет камера, потому что героев просто нет.
Где вы монтировали?
Здесь, в Британии, я добился, чтобы это было прописано в контракте; монтировала Лесли Уокер. Лесли — британская Тельма Шунмейкер; кроме того, мне хотелось, чтобы картину монтировала женщина, хотелось более эмоционального подхода к монтажу. Отчасти я стремился к этому, чтобы иметь возможность контролировать самого себя и не скатиться к тому, что я уже делал. Но в то же время я хотел, чтобы она поддержала те мои черты, которые я стремился раскрыть в этой картине. Именно это Лесли и сделала. У нее замечательное чувство персонажа, ей удалось придать повествованию невероятную эмоциональную интенсивность, так что мне не было никакой нужды доказывать, что я «умный». Не знаю, сталкиваются ли с подобными вещами другие режиссеры, но я человек разносторонний, и я приглашаю к сотрудничеству тех людей, которые способны поддержать или проявить те из моих качеств, которые мне хочется показать в данном проекте. Я всегда об этом думаю, когда затеваю новую вещь.
Когда дело дошло до позиционирования «Короля-рыбака», столкнулись ли вы с обычной для себя проблемой, что картина не попадает ни в один из привычных жанров? Думаю, ее можно определить как «терапевтический миф» — только вот вряд ли такая характеристика выглядит привлекательной.