Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Мне нужен был вид сверху, а в пространстве Центрального вокзала тысяча статистов смотрелась жалкой горсткой: помощник режиссера внизу с ног сбился, стараясь расставить этих статистов так, чтобы в кадре не торчал голый пол. Но к тому моменту было уже три часа ночи, а мы так и не сняли ни одной важной сцены, и это притом, что в пять надо было уже уходить. Джо Наполитано, помреж, с каждой минутой психовал все больше и больше. Первые помрежи обычно обожают массовки, потому что в крупных сценах им есть где себя проявить, но, если что-то не получается, они моментально слетают с катушек, им начинает казаться, что сцену уже не снять. Тут режиссеру нужно поймать момент и сказать: «Времени больше нет, начинаем снимать то, что есть, даже если сцена получается хуже некуда». Так мы и поступили, но толком у нас ничего не вышло. Вид сверху можно назвать приемлемым лишь с большими оговорками; потом, когда мы спустились вниз, у нас оставалось всего полтора часа на съемку всех проходок и собственно вальсирования[272].
У меня было пять камер, я раскидал их по всему залу, и дело пошло живее. Было уже полшестого, начали прибывать поезда, нам давно пора было уходить, но мы только сдвинулись из центра зала к краю. В последнем кадре, где Робин ищет Лидию, он появляется уже на фоне реальных пассажиров и членов съемочной группы — при этом ежеминутно прибывали все новые и новые поезда. Уже семь, сотрудники пиар-отдела пытаются нас выдворить, я говорю Робину, чтобы стоял на месте с потерянным видом, пропускаю через кадр всю нашу команду — снято. Порой такие кадры лучше действительно снимать в панике, потому что у актера тогда нет шансов начать играть. Все сводится к директивам: «Заходишь, смотришь налево, смотришь направо, идешь дальше, с кем-нибудь сталкиваешься, человек падает, ты идешь дальше». На самом деле нам пришлось вернуться туда дня через два, чтобы доснять короткий кусочек из самого конца вальса.
Я слышал, у Барбары Стрейзанд ушло несколько съемочных дней, чтобы снять всего-то одну проходку по вокзалу в «Повелителе приливов»[273], в картине этот эпизод мелькает почти незамеченным. А мы сделали длинную сцену, причем нам пришлось пользоваться световым оборудованием компании «Musco», которое, вообще-то, используется для освещения стадионов и которое нам к тому же еще и приходилось передвигать в течение ночи с одного конца вокзала на другой. Так часто бывает с моими картинами — появляется грандиозный замысел; чтобы реализовать его должным образом, требуется куда больше времени, чем отведено, но мы все равно за эту идею беремся, и хоть результат получается небезупречным, в нем всегда есть жизнь, всегда чувствуется огромная энергия. Они никогда не станут «убойной» классикой, где все продумано, все на месте; как раз наоборот: у меня все строится на куче допущений, одно приводит в действие другое, на площадке полнейшая паника — и я счастлив, потому что обожаю такие моменты. Съемочная группа сначала на меня злится, потому что им не дают времени на подготовку, а потом страшно гордится, потому что у них все получилось; потом они еще неделю ходят важные, как короли. Здесь еще важно, что им никто не ставит в вину разные погрешности, потому что на съемках ведь куча времени тратится на то, что группа переживает, как бы им чего не было, если что-нибудь вдруг не получится, и, соответственно, придумывает, как бы прикрыть свою задницу. Поэтому на съемки и уходит столько денег. Но если каким-то образом до них донести, что никто не собирается в случае чего катить на них бочку, что все понимают, насколько это было бы нечестно и неправильно, тогда у них появляется совсем другое отношение к работе.
Что было, когда вы переместились в Лос-Анджелес?
Ключевых специалистов мы оставили: второго оператора, начальников всех цехов. Главный по декорациям уволился, пока мы снимали в Нью-Йорке, потому что ему не позволили поехать с нами: ему сказали оставаться в Лос-Анджелесе и там заниматься декорациями. Пришлось набирать новых людей. Они делали все возможное, чтобы удержать процесс под контролем, и в итоге у них все получилось. В Лос-Анджелесе пришлось строить некоторые интерьеры. Некоторые удалось найти — как, например, психбольницу. Это помещение бывшего склада, в котором хранили грецкие орехи, — идеальное место для дурки[274]! В Лос-Анджелесе возникла еще одна интересная проблема: как заставить статистов изображать жителей Нью-Йорка. В Лос-Анджелесе люди, выходя из лифта, ведут себя очень вежливо, они вообще двигаются по-другому. Нам приходилось специально просить их пихаться и толкаться. К счастью, первый помреж сам был ньюйоркцем, он моментально уловил разницу.
272
Впоследствии при создании спецэффектов количество видимых сверху вальсирующих пар удвоили.
273
«Повелитель приливов» (1991) — экранизация бестселлера Пэта Конроя; Барбара Стрейзанд, режиссер и продюсер фильма, также сыграла в нем главную роль. По-русски фильм также известен под названием «Принц приливов».
274
Английское слово nut («орех») означает также «псих, чокнутый, придурок».