(Само)обман (СИ)

Как только план обольщения будет доведен до конца, даочжан точно ничего забыть не сможет! На этом моменте мысль спотыкается и с грохотом катится кубарем куда-то вдаль. Да вот как раз таки забудет, ведь думать будет о своем славном соседе-друге-спутнике или кем там сейчас Сюэ Ян для него считается… Но никак не о своих воспоминаниях, которые не дают покоя! И это начисто перечеркивает всю изначальную идею.

Сюэ Ян со стуком кладет изуродованный корень на доску и тяжко вздыхает. С убийствами все гораздо проще и понятнее, наверное, на них и стоит остановиться: хорошо же все идет, ни к чему придумывать лишнее. Но так жалко отметать эту мысль: отказывать себе Сюэ Ян очень не любит, это словно у самого себя конфеты отнимать, покрутив ими перед носом. Так, а если посмотреть на это с другой стороны?..

Пускай Сяо Синчэнь забудет обо всем на свете до поры до времени, зато когда правда вскроется (в тщательно подобранный момент, разумеется), это же просто уничтожит его окончательно! К боли от осознания, что его водили за нос, вынуждая уничтожать толпы людей, добавится еще разбитое сердце. Прекрасный добивающий удар. Замечательно придумано, просто слов нет. А еще это будет как минимум очень увлекательно.

Остатки сомнений в своей правоте Сюэ Ян безжалостно смывает вместе с липким соком со своих рук.

Сюэ Ян сталкивается с первой же проблемой как только выходит из комнаты. Слепышка. Щебечет, непозволительно довольна жизнью и явно идет на поправку. Хотя бы теперь уже не требуется переводить с собачьего на человеческий, чтобы разобрать, что именно она говорит. И если раньше Сюэ Ян стремился к тому, чтобы докучливая девчонка поскорее вылечилась и тем самым освободила его от бабкиного рабства, то теперь он готов ей здесь устроить бессрочное проживание. Например, переломав обе ноги. Не шею исключительно потому, что по какой-то причине люди считают смерть дурно влияющей на любовный настрой. Слепышка явно будет очень серьезным препятствием в деле соблазнения даочжана хотя бы потому, что оттягивает на себя слишком много внимания.

Сяо Синчэнь даже не оборачивается, услышав шаги, продолжая выслушивать очередной поток глупостей этой надоеды. Можно оправдать его тем, что все равно бы ничего не увидел, но ради приличия-то мог бы и поприветствовать! Слепышка, кстати, тут же вздергивается, но со своей пакостной ухмылочкой делает вид, что ничего не произошло.

— Где старуха? — довольно раздраженно спрашивает Сюэ Ян, вынуждая обратить на себя внимание.

— Ты уже закончил? — невпопад отвечает даочжан, все-таки поворачиваясь. — Госпожа Чуйшэнь? — немного удивленно переспрашивает он. — Она, кажется, у себя… Или на кухне?

— Понятно, — бросает Сюэ Ян, разворачиваясь и отправляясь на поиски хозяйки. На самом деле, для простой травницы у нее довольно просторный дом и обширное хозяйство. Облапошивает она мастерски, результат налицо.

Старуха обнаруживается во дворе, активно копошащаяся в поленнице. И тут же вручает изумленному от такого нахальства Сюэ Яну охапку деревяшек на растопку. Совсем берегов бабка не видит! Ее спасает только то, что к ней есть важный разговор.

— Ну чего хотел? — интересуется Чуйшэнь уже на кухне, садясь за стол. За ее спиной возле очага развешаны белые одеяния, до этого придирчиво изученные Сюэ Яном на предмет пятен. Впрочем, она не менее критичным взором осмотрела нарезанные корни. Обоим нужно было убедиться, что свою работу оппонент выполнил качественно.

— Сколько еще дней девчонка будет у тебя прохлаждаться? — прямо спрашивает он, с отвращением отставляя от себя пиалу с чаем. Точнее, его подобием — какая-то травяная пакость, что вполне логично.

— Дня три, не больше, — с гордостью отвечает Чуйшэнь.

— Еще неделю минимум, — выдвигает свои условия Сюэ Ян. Может, он и мастер интриг, но даже он понимает, что за такой короткий срок даочжана в койку не затащить. Тут и Яо не справится, хотя вот уж в чем тот мастер. Нет, конечно, можно просто в ближайшей подворотне нагнуть, но что-то подсказывает — это разрушит всю затею. К сожалению.

Старуха пытливо выгибает бровь.

— Надо полагать, не о ее здоровье ты печешься, — хмыкает она, не дождавшись пояснений. — Хотя мне совершенно все равно, на кой тебе это.

— С чего ты взяла, что я не могу беспокоиться за свою… младшую сестренку? — Сюэ Яна аж передергивает, но он не хочет вдаваться в подробности странных взаимоотношений со своими сожителями. Морщась, он остервенело чешет между указательным и средним пальцами: даже после мытья рук ему кажется, что он все еще перебирает проклятые коренья.

— Рожа у тебя бандитская, — хмыкает Чуйшэнь, не веря ни единому слову собеседника.

— Между прочим, некоторые меня считают очень привлекательным, — немного уязвленно отзывается тот. Ему до сих пор не дают покоя слова Сяо Синчэня относительно того, что он красив лицом.