(Само)обман (СИ)

— Я принес тебе конфету.

Сюэ Ян от неожиданности и правда чуть не отхватывает себе кусок пальца. Он настолько погрузился в свое занятие, что совершенно упустил момент, как Сяо Синчэню удалось подкрасться к нему сбоку. Ведь только что сидел! Но предложение его радует — ритуал с ежедневным угощением является самой приятной чертой даочжана. Поправка: единственной приятной чертой.

— Всего одну? — мнительно уточняет Сюэ Ян, поглядывая на раскрытую ладонь с одинокой конфетой, завернутой в бумагу. — Сегодня я уже в немилости?

— Что ты, нет! Я просто не успел купить еще, на рынке нас отвлекли, и…

У даочжана настолько обескураженное лицо, что хочется смеяться. Ему едва ли не совестнее за всего одну конфету, чем Сюэ Яну за недавнюю тварь.

— Не приму никаких оправданий, — предупреждает он, откладывая нож, и уже хочет выхватить конфету, как Сяо Синчэнь резко сжимает ладонь, не давая это сделать. Это что-то новенькое.

— У тебя наверняка грязные руки, — комментирует тот свой поступок. — А госпожа Чуйшэнь говорила, что это растение в чистом виде может нанести вред.

Сюэ Ян смотрит на свои перемазанные в едком соке руки. Кожа кое-где покраснела и явно обещает впоследствии если не потрескаться, то шелушиться уж точно. Обрубок пальца сейчас выглядит особенно жалко. Бабка определенно заслужила небольшой пожар.

— И что мне прикажешь с этим делать? — едва ли не с обидой спрашивает он. А Сяо Синчэнь, оказывается, может быть коварным! Зачем показал, если не собирается отдавать? Руки грязные, надо же… Да он сам так же недавно отбрехивался.

Сяо Синчэнь с на редкость одухотворенным лицом раскрывает ладонь и весьма ловко разворачивает конфету. Зажав ее двумя пальцами, он поднимает ее на уровень лица собеседника, мигом будя воспоминания о вчерашнем дне. Только тогда все было с точностью до наоборот.

Сюэ Ян сейчас как никогда рад, что даочжан не может видеть его лица. Наверняка там слишком глупое выражение, чтобы с таким показываться кому-то на глаза. Но он быстро приходит в себя — подозревать Сяо Синчэня, что за вздор? Да и в чем вообще, если уж на то пошло: в том, что тот надеется, что Сюэ Ян тоже сбежит, едва его угостят? Какой бред. Он просто пытается отблагодарить, возвращая услугу.

Он наклоняется вперед, обхватывая губами манящее угощение, и отстраняется. Сяо Синчэнь вздрагивает, чувствуя влажное прикосновение к пальцам, но руку не одергивает, а так и держит ее в воздухе. У него напряженное лицо, словно он хочет что-то сказать, но никак не решается.

— Позволь мне кое-что сделать, — с явным трудом говорит он.

— Если это не будет больно… — тянет Сюэ Ян, терзаемый любопытством. Вкус жженого сахара на языке приводит его в благостное расположение духа.

— Не будет.

Меньше всего Сюэ Ян ожидает чужую руку на своем лице. Он замирает, чувствуя, как сладкая слюна скапливается во рту, в то время Сяо Синчэнь трогает линию роста волос, ведет по лбу, очерчивает брови. Пальцы едва задевают ресницы, касаются скул, а затем кончика носа, оттуда — к челюсти, но губ он то ли намеренно избегает, то ли просто не нашел. Наконец он убирает руку и делает шаг назад.

— Ну и как, я красавчик? — любопытствует Сюэ Ян, довольно быстро сообразив, чего пытался добиться даочжан. И не слишком быстро убедив себя в том, что это совершенно не вогнало его в ступор.

— На самом деле, я могу сказать только то, что у тебя все находится на положенных местах, — немного виновато отвечает тот. — Я же не с рождения слепой, чтобы верно определить.

Сюэ Ян смеется с такого сомнительного комплимента. На местах, ага. Кроме пальца.

— Ну хотя бы так. — Вопрос о том, зачем вообще трогал, раз ничего сказать не может, повисает в воздухе.

— Внешность — не главное.

— Ну для слепого, может, и не главное.

— Я имею в виду то, что даже те, кто невероятно хороши собой, могут быть настолько черны душой, что вызывают только ужас.

Сюэ Ян недоверчиво изгибает бровь, рассматривая лицо Сяо Синчэня.

— Судишь по собственному опыту? — насмешливо интересуется он, опираясь на стол. Недорезанные коренья уже позабыты, не до них при такой-то интригующей беседе.

— Можно сказать и так, — уклончиво отвечает даочжан, мрачнея.

Сюэ Яна это только раззадоривает на дальнейшие расспросы.

— И что же такого натворила красотка из твоего прошлого?

Губы Сяо Синчэня мученически кривятся, он явно не хочет отвечать на этот вопрос, но трезво осознает, что от него просто так не отстанут. А еще он очень жалеет, что позволил этому разговору зайти так далеко, но деваться некуда.

— Этот человек виновен в смерти многих честных людей, но так и не понес наказание, несмотря на мои старания, — кисло отвечает он.

Сюэ Ян едва не давится полурастаявшей во рту конфетой. Ему больше не надо задавать вопросов, чтобы понять, о ком идет речь. И никаких эфемерных девиц там рядом не стояло. Единственное, на что он сейчас способен, это дотронуться до собственной щеки, не обращая внимания на то, что пачкает кожу. Невероятно хорош собой? Такого он в свой адрес еще не слышал. По крайней мере, сказанного добровольно и бесплатно.