(Само)обман (СИ)

Судя по приторно-вежливой беседе, развернувшейся между торговцем и потенциальным покупателем, Сяо Синчэнь здесь частый гость, и Сюэ Ян не может сдержать удовлетворенной ухмылки. Что-то ему подсказывает, что если бы даочжан продолжал куковать с одной только Слепышкой, то ноги бы его здесь не было: сам-то он сладкое не ест, а девчонка и не просит. А значит, это только ради него, Сюэ Яна, и от этой мысли хочется улыбаться еще самодовольнее.

— Выберешь сам или мне взять как обычно?

Вопрос заставляет Сюэ Яна вынырнуть из размышлений, он начинает рассматривать лоток с разложенными лакомствами, чувствуя, как во рту скапливается слюна только от одного их вида. Он сглатывает и с заметным трудом выдавливает:

— Как обычно. — У него есть подозрения, что потратить последние гроши на то, что ему хочется, будет дурной идеей. Особенно если вспомнить, сколько ушло на лечение Слепышки и сколько придется потом отдать жадной старухе, которая вряд ли забудет стрясти еще сверху.

Сюэ Ян с неохотой отпускает руку Сяо Синчэня, когда приходит пора расплачиваться за небольшой кулек с самыми обычными конфетами из жженого сахара. Даочжан тянется к кошелю, спрятанному в складках ханьфу, и на лице торговца появляется страдальческое выражение.

— Да не надо мне ваших денег, почтенный господин! — едва ли не умоляет он, и, поймав на себе крайне удивленный взгляд Сюэ Яна, добавляет: — Сколько раз говорил, что не возьму платы, так все равно деньги сует!

— С чего это такая благотворительность? — скептически интересуется Сюэ Ян, покосившись на смущенно улыбнувшегося от такого упрека даочжана. Возможно, это выглядит в какой-то степени притягательно, но точно не тогда, когда решается вопрос конфет и денег.

— Так с год назад господин заклинатель спас моего сына от лесных духов, привел живым-здоровым, век ему благодарен за это буду! — с охотой делится мужчина. — Мне заплатить тогда было нечем, потому предложил ему у меня бесплатно брать с лотка все, что пожелает. Но ведь не хочет, говорит, что добрые дела можно и просто так делать! — он качает головой, озвучивая мысли всех окружающих: «Да что же такое с этими даосами?».

Сюэ Ян закатывает глаза, не в силах сдержать утомленный стон. Вот достался же на всю голову скорбный! И вообще, как эта история прошла мимо него, интересно?.. Впрочем, плевать: ведь это ж значит, что тут можно половину товара утащить, никто и слова и не скажет, разве что придется поток благодарностей выслушать, но это терпимо.

— Значит, сегодня тебе повезло, и ты можешь отплатить даочжану за спасение сына, — усмехается Сюэ Ян. Он решительно дергает за рукав опешившего от такого поворота событий Сяо Синчэня, не давая ему расплатиться. И молчаливо указывает обрадованному торговцу на его товар, мол, не стесняйся, докладывай. Сам он искренне не понимает, как можно быть настолько блаженным — что мужик этот, что даочжан, — но он совершенно не против воспользоваться ситуацией.

— Ну… Только если сегодня… Но в следующий раз я обязательно заплачу! — неизвестно перед кем оправдываясь, горестно вздыхает Сяо Синчэнь, сжимая врученный заметно потяжелевший кулек со сладостями. Осознает, что сейчас ему не переспорить сразу двух людей. Нужно будет проследить, чтобы потом не прибежал деньги отдать, благородный же, чтоб ему пусто было. А пока что приходится терпеть еще одну порцию пустопорожних любезностей, прежде чем удается уйти от излишне благодарного торговца.

— Остальные на потом, — Сяо Синчэнь протягивает одну конфету Сюэ Яну словно в награду за терпение. Правда, в его голосе неприкрытое осуждение: он только что на ощупь обнаружил, что в «купленном» им кульке гораздо больше обычного, и чувствует себя от этого по меньшей мере неуютно. Будто не бесплатную горстку конфет получил, а как минимум вынес половину имущества торгаша, включая спасенного сына, которого тут же сдал в рабство на ближайшем перекрестке. Он так обескуражен произошедшим, что даже не замечает, как его снова взяли за руку, чтобы потянуть за собой.

— Даочжан такой заботливый, — перекатывая во рту конфету, тянет Сюэ Ян и по-кошачьи трется щекой о чужое плечо. Сяо Синчэнь цепенеет, словно его ледяной водой окатили, но едва ощутимо сжимает пальцы в ответ, когда хватка с его запястья перемещается на ладонь.

С лица Чуйшэнь можно уксус сцеживать, настолько у нее кислое выражение лица: очень «рада» видеть у себя посетителей.

— И чего вас так рано принесло, — недовольно бормочет она, прикрывая дверь. — Думаешь, дармовая кормежка тебе перепадет? — интересуется травница у Сюэ Яна, даже не отвечая на вежливое приветствие Сяо Синчэня, настолько ее раздражает его благочестивая физиономия. Впрочем, тот расстроенным от этого обстоятельства не выглядит, сразу удалившись к надоедливой девчонке, жаждущей его общества (как радостно запищала, аж отсюда слышно!).

Сюэ Ян только пожимает плечами и ухмыляется, не скрывая своего шкурного интереса в раннем приходе. Ему в похоронном доме кусок в горло не лез в предвкушении подобия нормальной еды. К тому же чего бабка недовольна — раньше придут, раньше уйдут, разве нет? Старуха хмурится, бормоча себе под нос не самые пристойные слова, и устало вздыхает. На ее лице даже некоторая растерянность, словно она не понимает, как этот проходимец умудряется от нее добиваться того, чего ему хочется, хотя изначально это она здесь всеми вертела как хотела.