(Само)обман (СИ)

— Нужно отвести ее к настоящему лекарю. — Кашель, больше похожий на лай, даочжана совсем не впечатляет.

Сюэ Ян выразительно закатывает глаза, радуясь, что его все равно никто не видит. Настоящему? И на кой тогда его было трогать? Для моральной поддержки?

— Если мы сейчас к кому-то сунемся, нам дадут пинка, — резонно замечает он. — Нужно ждать рассвета.

Ждать придется долго, полночи так точно, но Сюэ Ян предпочитает не говорить это вслух. По обескураженному лицу Сяо Синчэня видно, что тот это прекрасно понимает. Может, в городе к нему и неплохо относятся, но точно не будут счастливы видеть на пороге посреди ночи.

По-хорошему, нужно приглядеть за поганкой, которой лишь бы повыделываться, точнее, составить компанию даочжану, который уже точно решил сидеть с ней до утра. Но Сюэ Ян себя хорошим не считает, потому облегченно вздыхает, когда ему машут рукой, мол, иди отдыхай. Хотя бы не придется притворяться, что ему хоть сколько-нибудь интересна жизнь Слепышки.

Прогнозы настоящего (и крайне древнего) лекаря не слишком утешительны. Если уважаемые господа хотят, чтобы с А-Цин все было хорошо, придется как минимум раскошелиться на снадобья. Сюэ Ян не хочет, но его никто не спрашивает и приходится расстаться с жалкими общими запасами. Зато второе напутствие старика его в некотором роде радует — девчонке нельзя оставаться в их ветхом похоронном доме. Крыша там, может, уже и не течет, но стены не слишком-то удерживают тепло, даже кое-как восстановленный очаг больше дымит, чем греет. Значит, Слепышку нужно куда-то пристроить хотя бы на время выздоровления. Правда, что весьма логично, никому она даром не нужна. Лекарь позволяет захворавшей остаться до вечера, но потом извольте убраться куда подальше, тут не проходной двор.

— Я постараюсь найти кого-нибудь, кому ее можно всучить, — клятвенно заверяет Сюэ Ян. Конечно, ему плевать, но, во-первых: поиски того наивного дурачка, который приютит больную, будут как минимум забавны, а во-вторых: в случае успеха это избавит его от общества назойливой малявки.

От компании Сяо Синчэня он отказывается, хотя его честная и благообразная физиономия могла бы помочь. Пускай лучше развлекает мелочь и слушает ее сиплые оправдания. Даочжан это воспринимает как величайшую жертву и пихает с собой в дорогу потрепанный отрез шерстяной ткани, выменянный на что-то еще в начале зимы. Ведь Сюэ Яну придется целый день шататься по улицам, хоть закутаться можно будет. Какая забота, аж тошно. По крайней мере, именно так он определяет тянущее чувство где-то внутри. Правда если учитывать, что в этой тряпке сюда тащили явно заразную Слепышку — так себе подношение.

Уже на улице, поймав порыв морозного ветра, Сюэ Ян радуется этой заботе. Особенно когда разворачивает ткань, чтобы накинуть ее себе на плечи, и видит выпавшую в снег конфету в бумажной обертке. Воровато оглянувшись, словно его могут застукать за чем-то недостойным (хотя вот что его точно никогда не волновало), он поднимает ее. Настроение ползет вверх, хотя конфета могла бы быть и слаще.

Как и предполагалось, никто из местных не захотел держать у себя кашляющий рассадник хвори даже несколько дней и даже за деньги (которых нет). У самого Сюэ Яна, конечно, есть, но отдавать их он не собирается. В невеселых думах и отказах по всему городу проходит половина дня. Он использует все свое красноречие, пытаясь убедить жителей в том, что они на самом деле просто мечтают приютить у себя нахальную слепую девчонку — но все впустую! Сюэ Ян уже думает, а не устроить ли небольшое нашествие мертвецов, чтобы потребовать в качестве награды за избавление от напасти кров для Слепышки, но это припасено на крайний случай.

Взгляд падает на некогда яркую вывеску, припорошенную снегом. Конечно, какой город, даже такой захолустный, да без веселого дома. Хотя, по мнению Сюэ Яна, веселье там сомнительное: в заведении работают две весьма потрепанного вида «девочки», на которых встать может только при большом количестве вина. Хотя на безрыбье… В голове рождается мысль. Весьма отвратительная, но почему бы и нет?

Хозяйка веселого дома госпожа Шуйсянь, личность неопределенного возраста и пола, более всего напоминает Сюэ Яну его старого приятеля Цзинь Гуанъяо, только с грузом лишнего десятка лет и кучи косметики. Наверное, дело в неожиданно дорогом платье с павлинами по подолу; ей бы еще киноварную точку на лоб да глупую шапку на голову, и сможет заменять на приемах, вот честное слово. И она совершенно не в восторге от идеи своего гостя. Действительно, на кой ей брать на зиму в своё заведение какую-то замарашку?

— А она, как выздоровеет, отработает, — заверяет хозяйку Сюэ Ян, представляя лица Сяо Синчэня и Слепышки, услышь они этот разговор, и не может сдержать смешка. — Всяко покрасивше твоих «девочек» будет, — добавляет он и даже не врет. Если мелкую поганку отмыть да причесать, вполне себе ничего, хотя на нее и так часто засматриваются.

— Я попрошу! — мгновенно оскорбляется женщина. — Даже если и так, она слепая. Что она сможет сделать? Да и видала я твою красотку, смотреть жутко на эти бельма, — ее передергивает от воспоминаний.

— В этом деле глаза не нужны, а мешок на голову никто не отменял, — со знанием дела возражает ей Сюэ Ян. Он уже твердо решил оставить Слепышку здесь и отступать не собирается, поэтому нагло усаживается за гостевой стол. На расшитой скатерти лежит засаленная книжонка с весьма фривольной обложкой — видимо, для развлечения малой части грамотного населения. Или госпожа хозяйка вслух зачитывает эту прелесть, пока посетители томятся в ожидании своей очереди?