Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
— Блядь! — хором вскрикнули мы с телом. Меня сцапали за куртку и оттолкнули в сторону, я еле устоял и не покатился вниз по ступеням, зацепился за перила. А этот кто-то стремительно побежал к выходу, писк, бряк, чуть-чуть света, в проёме — явно парень, бряк, темнота…
— Эй! Кто там? — это Геля кричит сверху. Что делать? Надо проявиться? Меня почему-то прижало к одному месту. — Эй!
Пролётом выше загорается свет, который дрожит и скачет: фонарик на телефоне. Смелый ангел медленно спускается сверху, осторожно нащупывая ногой ступени. Всё ближе ко мне, приникшему к стене. Луч на меня…
— Ты! — у ангела перекосилось лицо. — Я знал, что это ты! Мелкий отвратительный ублюдок! Самонадеянный сопляк! Ты опять здесь!
— Это не я! — единственное, что пришло мне в голову.
— Конечно, это не ты. Это мистер Хайд!
— Ты не понял!
— Куда мне! Я ж непонятливый! Что, опоздал сегодня? Как так?
— Геля, я просто…
— Ты просто скотина озабоченная! Что, гормоны попёрли, а тут я под рукой? Да ещё и велели быть поближе!
— Ты несёшь хрень! Причём тут гормоны?
— А что это? Не гормоны? Психическое отклонение? Лечись!
— Фига ли ты на меня разорался? — перекрикиваю его я так, что эхо отлетело от мутных окон.
— Фига ли ты прилип ко мне?
— Хочу и прилип!
— Хотелку отрастил?
— Да!
— И чего твоя хотелка хочет?
— Не знаю! Ты просто… просто мне…
И тут скрипучий недовольный голос:
— Что за падлюки тут голосят? А ну, шпана!
Геля резко наклоняется к моему лицу:
— Отъебись от меня! Не заговаривай со мной, не прикасайся, не ходи по пятам, не лезь ко мне в рот, мне это противно, меня это бесит, ты выносишь мне мозг, сопляк… — он сверкнул глазами и побежал наверх.
— Я… — Почему так? Что я сделал? Когда я лез к нему в рот? Когда бутербродами кормил? Сползаю по стенке, сажусь на корточки. Блин, как хочется зареветь. Или даже заорать на весь этот вонючий колодец подъезда. Чтобы все эти падлючие старики повытаскивали шеи из своих нор, чтобы слышно было на улице, чтобы услышал тот, кто раздражённо шибанул дверью своей квартиры. Так хочется крикнуть самому себе, чтобы наконец дошло, чтобы наконец сам поверил:
— Я люблю тебя-а-а… А ты…
Но у меня спазм в горле, обида разрывает связки, поэтому получается только просипеть:
— А ты…
========== 5. Ангел ==========
И я захожу в серединку поезда метро. Конечно, Димки нет. Потом выскакиваю на нашей станции и сразу прячусь за колонну, выглядываю. Вот он. Какой-то нерадостный сегодня. Встал посреди зала, людям мешает идти, башкой вертит. Меня ждёт? Когда волна людская перетекла в ручеёк, текущий вверх по подъёмнику, Димон поплёлся на выход. Я туда же, только через минуту. Но мой Хайд шёл слишком медленно, беспрестанно вертелся, уныло пинал перед собой какой-то пустой целлофановый пакет. Блин, так и опоздать недолго! А я не из тех, кто опаздывает, тем более сегодня в театре вечерний спектакль основной труппы, мы все в репетиционном зале, Марис ставит «танец с газетами», и сразу разучиваем песенку горожан. Такие коллективные номера сложны в постановке, но в сюжете играют второстепенную роль, только создают атмосферу.
К счастью, мы не опоздали. Я вошёл в раздевалку, полную народа, и наткнулся на злой взгляд Димки, равнодушно отвернулся. Тем более Фаим подскочил, зовёт в субботу в клуб Fabrik подработать, он любитель техно и драм-н-бейс, в этом клубе ошивается (неизвестно кем), и вот туда какой-то крутой диджей приезжает: нужны аниматоры, а так как миксы у еврозвезды драма лупают жёстко, то тот потребовал парней для танца, хотя бы фифти-фифти. Сам Фаим — танцор без фантазии, да и впуклая грудь с кривыми ногами не благоприятствуют его популярности в качестве парня гоу-гоу. Фаим обозначил неплохие деньги, поэтому соглашусь.
— Кого бы ещё позвать? Твой друган, который Лютик, с которым вы в прошлый раз танцевали, может, он согласится? — Фаим, видимо, пообещал найти аниматоров кровь из носу.
— Не, Лютик уехал с другом в Калининград, — расстраиваю я рекрутера.
— А этот, твой одноклассник, Сергей?
— Он женился, завязал с клубами, слово супруги — закон, сам понимаешь!
— Бли-и-ин. Я уже договорился с Ник из А-2, он стопудово будет, ну четверо девчонок из Fabrik и один парень оттуда же и так есть, ещё кого-нибудь бы… Там восемь платформ.
— Нехило! А парням из премьер-дэнс звонил?
— Они заняты, видишь, какая срочность. До последнего было неизвестно, приедет этот мастер на нашу площадку или нет.
— Фаим, я приду, но не знаю, кого ещё предложить…
Мой друг вдруг задерживается взглядом на Димке, который как раз скинул пуловер и выворачивал футболку для репетиции. Да, парень определённо неплохо скроен.
— А если я Димону предложу? — осеняет Фаима.
— Ты что! Ему нет восемнадцати!
— Ну и что! Разовая работа. Суббота. Назавтра в школу не нать. Иметь его никто не будет. Родителям могу пообещать, что довезу парня после выступления. Он ведь справится?
— Он? — Я внимательно посмотрел на угрюмого мелкого маньяка, охотника до засосов. — Он-то справится, он с фантазией… Я думаю, что даже будет намба уан. Но…
— Решено! — Фаим уже не слушает меня и направляется к Димке. Говорит, активно жестикулируя, показывает на меня (я быстро прячу глаза). Мелкий внимательно слушает, задаёт пару вопросов, вздёргивает брови, изумлённо глядит на меня (я типа не вижу), кусает губы и… кивает. Блин. Согласился ведь. И даже мамочке не звякнул, не отпросился — самостоятельный парниша. Фаим же натурально потирает руки, доволен. Сразу набирает чей-то номер, прикрывая звук, кивает и тараторит в трубку.
И нас уже зовут на разминку. Махи, взъёмы, растяжки, прыжки, стойки, перевороты. Потом то же самое с речитативом: «Из-под-то-по-та-ко-пыт-пыль-по-по-лю-ле-тит!» «Будили» голос лёжа: «М-м-м-м-м…», «Ур-р-р-р…», «Уа-уа-уа-уа…», так что загудело во лбу, зачесалось в носу, захотелось покусать губы из-за щекотки.
И, наконец, движения. Этот танец намного проще геометрией сцены и ногами, но тяжелее предметно: руки должны быть зафиксированы на ширине легкорвущейся бумаги — газеты. Из акробатики — только перекаты по спинам партнёра: я по Димке, Димка по мне. Мы всегда в паре, так как одной «конституции», одного роста, и вообще, Алёна права, мы похожи. Беляночка и Розочка.
Разучиваем движения без газет — быстро, легко, слаженно. Димка молчит, иногда лишь презрительно дёргая губой. Я, сталкиваясь с ним, смотрю сквозь, делаю вид, что я танцевальная машина: взгляд стальной, кожа без мурашек, память два гига — как раз на танец, прошлые файлы стёрты. Типа не вижу, что его это бесит. Он-то не машина, он «живой Сыроежкин», а не Электроник. Он добавляет в любой жест, в любое движение какой-то нерв, что-то меняет в лице, добавляет соли в танец, да ещё я тут нервирую парня. Я даже знаю, чего он стремится сейчас добиться. Схватить быстрее, быть легче, ярче, первее, чем я. Сопливый завистник! Отсюда и такая ретивость, борение, самоотдача.
Правда, когда мы начинаем петь, он грустнеет на глазах. Не любит он петь. И дурак! Как раз голос — это то, что привлекает к нему, заставляет прислушиваться. Он с лёгкостью интонирует, берёт верхушки без распевки, а ещё у него пародии получаются неплохо. Он просто не осознаёт своих козырей. Мы пропеваем сначала незатейливую песню без движений несколько раз. На два голоса расходимся только на припев, который приятно короток. Потом поём то же в шаге. И только после пытаемся, перехватывая дыхание друг у друга, попадая поворотами на междусловие, делая степ на синкопу, растворяем танец в тексте.
Ночью по городу, страх, страх,