Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
— С-с-с-сопляк, — сиплю я так, чтобы он слышал, и бедром толкаю его от себя.
— А теперь попробуй как бы вылезти из Джекилла! — орёт из-под сцены Алёна. — Нога через талию!
Димка обхватывает мою талию левой ногой, правой становится мне на чуть согнутое колено, голова просовывается из-под подмышки. Йес! Сжимаю за шею гада, дохни, мерзкий Хайд! А у того оскал на лице. Он перехватывает меня рукой и ногу левую вытягивает, выкручивает башку свою и как-то ловко усаживается на моём животе, повис как ленивец на секунду, как бы удержать его! А парень вдруг выгибается, прижавшись пахом мне в шею, встав коленями на тазовые кости.
— Осторожно на руки его опускай! — кричит ПалФё, оказавшись совсем рядом, страхует малолетку, чтобы головой об пол не приложился. Димка разворачивает торс, наклоняется (чёрт, тяжёлый!) — упор руками в сцену, и толкается от меня ногами, блядь! Я лечу назад! А Димка сначала низко, потом всё выше, выше прополз и выпрямился к авансцене. Алёна даже захлопала.
— Нормально! Давайте-ка, ребятушки, ещё раз! Гела, когда Хайд на тебе висит, попробуй с ним в сторону пару шагов сделать и в другую тоже, чтобы была видна борьба, чтобы не было статики. И Гела, кричи как потерпевший, с развитием, с крещендо! А, Димончик, попробуй перехватить крик тон в тон и продолжить, но чтобы рыком завершить!
Наше втирание друг в друга и его лапание начались заново. Правда, я сначала повернулся к нему и прошипел:
— Про секс это Алёна образно сказала. Ещё раз, и вмажу прямо здесь!
Нихрена не помогли угрозы, второй раз то же: гладит, за сосок цепляет, а потом ещё и освободившейся рукой ягодицу сжал, тварь! И чувствую посыл от сопляка — прямо-таки жрёт меня, прожигает, ещё чуть-чуть — и страсти предастся. Это у него неосознанные юношеские инстинкты либидо проявляются на мне? Наша репетиция уже на натуральную борьбу похожа, он как змея по мне ползает и даже сумел ухо как-то обслюнявить, и крик этот… не боль от рождения, а экстаз от оргазма у него получается. Вроде пацан, откуда у него это? С-с-сопляк!
Раз на четвёртый даже Алёна заметила, что мелкий с катушек съехал:
— Димон, ты же покалечишь Джекилла! Он до премьеры не доживёт! Дышите вместе, чтобы чувствовать, когда предел, Гела — это твоё тело, и у тебя нет нужды его разрушать, прекрати лупасить Хайда… Ещё раз!
Измотан я этим одержимым лазанием по мне звезданутого отпрыска. И попросил сам:
— Алёна Романовна, я валюсь уже! Давайте остановимся… — желудок просительно прогудел что-то, поддерживая мои слова. И неожиданно встрял Димка:
— Он не ел сегодня!
— Хорошо, до завтра. Слова своих партий учите. Домна Казимировна завтра уже расписание предоставит, кто когда поёт.
Мы отправились переодеваться в общую гримёрку, что у сцены. Я всё делаю быстро, мне дома ещё надо к истории зарубежного театра приготовиться на завтра и трико постирать, а то на сценбой уже стыдно ходить. Этот же сексуально озабоченный школьник стоит, подпирая зеркало, разглядывает меня. Я не выдержал:
— И? Глаза не сломай! — и зло послал его подальше.
— А где ты живёшь? — неожиданно робко испросил меня юный Хайд.
— Отвали!
— На оранжевую пересаживаешься, когда домой едешь. За мост? К Лаже?
— Отвали! В гости, что ли, собрался?
— Может… нам порепетировать… вдвоём…
Я аж рот открыл. Решил довести мальчонку до собственных выводов:
— Боюсь, такие репетиции трахом закончатся! С тобой — все репетиции только при свидетелях. А то потом хрен кому докажешь, что несовершеннолетний сам напросился.
— Боишься, значит? — птенчик оскалился и наконец начал переодеваться. Мне пофиг на его желание поговорить, я тороплюсь. Уже выходя из помещения, услышал в спину мстительное:
— Ангелочек… бойся, бойся…
Но я торопился. В метро успел почитать по планшетнику для семинара о царе Эдипе в одноимённой трагедии Софокла. Вышел на конечной, заскочил в «Пятёрочку», денег только на лапшу бэпэ хватило. Бегу к родному дому, блин, во дворе темень. Уже заскакиваю на крыльцо и вдруг… дынц! Удар в голову, падаю, темно, и только какая-то собака залаяла истошно.
* Пистолет — выносной осветительный прибор, который позволяет выделить актёра лучом света, максимальный диаметр светового круга примерно в рост человека.
========== 3. Ангел ==========
Почему так темно? И очень холодно на пояснице, прямо-таки лёд. Где я? Шевелю пальцами, холодный пол, грязь… И запах знакомый. Пахнет сырым подвалом, затхлостью, мочой. Вдруг шум: клацанье железной дверью, бренчание связкой ключей, запор замка. Недовольный голос:
— Вот падлюки, опять лампочку скрутили! Что за люди? — я понял, что это дедок с первого этажа, он всех падлюками называет: и внуков своих любимых, и продавщиц в «лабазах», как он выражается. Шарканье его шагов приблизилось, и я понял, что лежу в своём же подъезде, под лестницей у входа в подвал. Дедок спускался по лестнице, выговаривая каждой ступеньке и своим больным коленям, что «они падлюки, как и все». Пикнула система домофона, и в открывшейся двери я увидел силуэт старика и чуточку синего света с улицы. Дверь захлопнулась, и вновь темнота. Значит, я у себя в доме, на первом этаже, лежу смирно. Вспоминаю, что был удар. Да, в голове некая брешь, пустота и гул. Меня вырубили и затащили в парадную. Так! Сумка?
Я шарю вокруг, натыкаюсь на шапку и на сумку, прощупываю сумку — планшетник здесь, неужели не стырили? Ключи? Телефон? Наконец хлопаю себя по карманам, обнаруживаю, что куртка расстёгнута, джемпер задран к самой шее. И пиздец! Ширинка расстёгнута, в джинсах явно что-то искали. Но джинсы не сняты, лишь приспущены и «распакованы», не насиловали точно. Надо вставать, нести всю эту красоту домой.
Встать оказалось трудно: тошнило, шатало. Сразу заболела голова. Я застегнул штаны, подобрал сумку и шапку, побрёл к себе, приваливаясь к шершавой холодной стене, цепляясь за перила, на третий этаж. На пролёте второго этажа затормозил, припал к подоконнику, на котором воняла старыми хабариками банка из-под кильки. Перетерпел приступ тошноты и потащился выше, к себе. Долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Когда всё же ввалился в квартиру, сразу устремился в ванную комнату. Включил воду и попытался вывернуть наружу то, что подпирает и давит от желудка, да ничего нет: не ел полдня, только утром пару йогуртов на завтрак. Умываюсь холодной водой, тут же возникло острое желание окунуться под душем, ведь явно кто-то шарил по мне своими руками. Хочу смыть это липкое ощущение, но понимаю, что слаб. Поэтому просто стягиваю джемпер, мочу полотенце и протираю торс, плечи, подмышки, потом сухой стороной обтираюсь заново. Смотрюсь в зеркало и не узнаю себя.
Оттуда, из зазеркалья, на меня смотрит парень с всклокоченными мокрыми волосами, выбившимися из-под резинки, под глазами круги, а сами глаза непривычно чёрные, зрачок захватил кружок радужки почти полностью. Черты лица заострены, кожа серая и губы… Опухшие. Меня ударили не по зубам. Такое ощущение, что их кусали, на верхней губе вроде даже отметины от зубов! Капец! Меня стукнул какой-то маньяк поцелуйный? Бляа-адь! А это что за розы страсти? У сердца, рядом с соском и у основания шеи горят стыдным цветом засосы, тут-то точно зубы видны. Что за бред? Мало того что башка гудит, так этой башкой теперь ещё и думать нужно. Кому это надо? Или я в роли случайного объекта? Нет, сегодня думать не смогу. Меня шатает, заносит и кидает в нерасправленную постель моя спасительница и госпожа — усталость.
Назавтра проспал. Решил, что успею только на третью пару, на сценбой. Попадёт, конечно, за игнорирование Софокла… Стою скорбно на кухне у окна, наблюдаю, как во дворе утренняя жизнь разгорается, как таджик Орзу метёт дорожки, как соседи деловито на работу растекаются. На скамейке унылый Бойцов сидит, курит, вокруг него Боба скачет. Хоть один плюс в моём опоздании: с этим придурком не встречусь, хотя вообще-то долгонько он гуляет. Ему самому в технарь-то не надо, что ли, идти? «Заварил» лапшу, что вчера хотел съесть. Поковырял в дурнопахнущей массе, побежал блевать. Чёрт, неужели сотрясение? Выворачивает горькой желчью. Включил инет, спросил, как лечить мою голову: там велели пить обезболивающее, запомнил название таблеток от головокружения, и ещё «прописали» лежать дня три. Ну, таблетки не проблема, но «лежать» — никак нельзя! Максимум — час. А потом в бой! Гарде!