Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
— Спи там! — заявляет изверг.
— На полу? — возмущаюсь я. — Ты ничего не перепутал? Это вообще-то моя комната и мой диван!
— Я в гостях! Мне всё самое лучшее.
— Тут холодно!
Ну и не стоило этого говорить: в меня летит моя подушка и одеяло. А Геля перемещается на мою половину, показывая всем видом, что не пустит меня назад. Я как бы недоумеваю, для ярости, видимо, не совсем проснулся. Заворачиваю своё тело в одеяло и сажусь как будда посредине комнаты. А этот недоделанный ангел разворачивается на живот и руки-ноги в стороны. Мальчик-звезда звездой звездит — распластался по моему диванчику. Лицо типа суровое. Но я же вижу, больше растерян, чем грозен. Глаза закрыл, доспать собрался. Щас! Я что, зря театром занимался восемь лет?
Закусываю губу, тру глаза, подбородок дрожит. Не так уж и темно, заметит. Попыхтел. Решил «получше» завернуться, стучу коленками по полу. Тс-с-с! Искривив лицо, смотрю на ладонь, дую… гы-ы-ы… якобы чем-то укололся или порезался. Этот звездунец глаза-то приоткрыл, наблюдает сквозь ресницы. Я тебе сейчас устрою театр одного актёра! Начинаю закутываться, неловко и угловато дёргая локоточками, матерюсь шёпотом на безвинное одеяло. Замотав себя в кокон, заваливаюсь на пол. Башкой на голый пол, щекой к холодной поверхности. Подушка типа далеко улетела, а я в аффекте и не заметил. Шейку вытягиваю так, чтобы обнаружилась её беззащитность и тонкость. С шумом и скулением переворачиваюсь к зрителю спиной. Сворачиваюсь калачиком ещё туже. Чешу затылок, одеяло спадает (я же мастерски чешу затылок, стараюсь). Новая серия воссоздания кокона для без вины виноватого. Успокаиваюсь. Ненадолго. Всхлипываю. Затихаю. Пусть вражина напряжённо ждёт моего следующего па. Считаю про себя до тридцати. Всхлип ещё горше. Ещё раз до тридцати. Шёпотом: «Ч-ч-чёрт!» Начинаю опять поворачиваться теперь к нему лицом. Ворочаюсь долго, выразительно, «нечаянно» теряя контроль над дурацким одеялом. Ладошки под щёку, лицо должно жалостливо-умилительно расплющиться. …девять… десять… Апчхи! Ещё ворочаюсь. Зевок, сморщив нос, всхлип. Ну и тройной аксель — поднимаю голову, щурюсь, оглядываю нательные окрестности, вижу напольные электронные весы. Вытягиваюсь за ними, демонстрируя лесенку рёбер (бедный, худенький мальчик!), тащу к себе и устраиваю голову на безбатареечный и пыльный прибор. Типа подушка. Интересно, сколько весит голова? Надо вставить батарейку и взвесить. А если спать в это время? Сны утяжеляют мозг? Гы-ы-ы… Горестно вздыхаю. И есть! Победа!
Геля с психом вскакивает:
— Придурок!
И в одних плавках чешет вон из комнаты. Стук, бряк, это он в туалет побежал? А я торжественно возвращаюсь на диванчик, блаженно вытягиваясь на тёплом от его тела матраце. Утыкаюсь в его подушку — моя-то валяется в углу. Пахнет яблоком. Вкусно!
Но продолжения утренних разборок я так и не дождался. Блин. Мама проснулась и встретилась с облегчившимся ангелом в коридоре. Они о чём-то говорят. Шепчутся гады, ни черта не слышно. А потом оба заходят в мою комнату:
— Дим, — ах, какой добрый ангельский голос! — Не притворяйся! Куда мою одежду дел вчера?
— Уа-а-а! — я вытягиваюсь, шевеля пальчиками. — В машину, стираться!
— Блин! Это ж не высохло, значит!
— Должно быть почти сухим, только утюжком подгладишь, — советует мама. — Эй! Мефистофель! Вставай, накормлю вас, и я убегаю, мне в типографию надо!
Дальше было неинтересно: Геля напялил мой банный халат и с видимым облегчением удалился за мамой на кухню. Трещат там, без меня… Пришлось вставать, собирать бельё и складывать диван. Пришлось быть послушным скромным сыном (мама даже опасливо на меня пару раз взглянула): беспрекословно ел недосоленный омлет, не чавкал, вспомнил все формулы вежливости, сидел выпрямив спину, а не как обычно — подвернув под себя ноги и скукожившись над экраном планшета. По-моему, у нас опять дуэль — кто быстрее маму вежливостью задушит и этикетом добьёт. Но мама — крепкий орешек! Делает вид, что не замечает спектакля. Изредка улыбается. Геля обстоятельно рассказал про своих родителей. Что мамы нет (тут он споткнулся…), а папа с новой женой укатили в Грецию, у них там бизнес. А он учится на актёрском отделении. Мама живо интересовалась его бытом, дескать, как так, мальчик один! Что кушает? Кто дома прибирается? (После его ответа я получаю от мамули подзатыльник.) Сколько платит за коммуналку? Прочая бытовуха… Мама же посоветовала Геле навести лимонную жижу, чтобы стереть вчерашний автозагар. В общем, светский breakfast, после которого мама пошла наводить марафет, чтобы идти «разбираться с ублюдком Тумановым», я безропотно мыл посуду, а Геля пошёл выпаривать воду из своих штанов и футболки.
Окончательно всё вернулось на круги своя, уже когда мама ушла. Переодевшись в своё, Геля решил-таки воспользоваться нашим лимончиком и навёл раствор из какого-то лосьона, что мама ему выдала, и лимонного сока. Набрал ватных дисков и стал осторожно протирать лицо. Шею. Снял футболку и выбеливал грудь и живот. Уже бока было трудно чистить. Поэтому я по-братски предложил ему безвозмездную помощь в протирании спины. И он подставил своё тело. Сначала я просто подурил: выбелил лимоном на его лопатках крылышки. Гы-ы-ы… Сфоткал на телефон. Показал ему. Он хмыкнул, подкрутил мне около виска, велел убирать и со спины, и из телефона. На самом деле я ничего не собирался такого делать. Честно! Но что-то нашло на меня уже на излёте этой процедуры.
Последний раз проводя ваткой по линии позвоночника увёл ватный диск за пояс штанов чуть ли не до… Получил локтем в живот. Ну и разозлился! Неожиданно для объекта просунул руки через талию на живот и на грудь, прижался к его спине и кусаю в шею, в загривок… Получилось несколько раз… Получилось достать до твёрдых сосков… Получилось выжать из него хрип… В зеркало я увидел на его лице распахнутый в изумлении рот, вздёрнутые домиком брови и округлившиеся глаза. Его шок продолжался недолго. Он перехватил мои руки, откинул их, согнулся, по-моему, схватившись за пах, ну и потом… В общем, в этот раз точно врезал. Я отлетел к входной двери. Геля вовсе не ангел, демон на все сто! Орёт! Матерится! Рывками надел футболку, дал круг по квартире в поисках носков, потом второй круг, не понимая, куда дел телефон, долго выцеливал руками рукава куртки, психуя, порвал шнурок на кроссовках. Но потом ему пришлось оттаскивать меня от двери, так как я, как мешок с песком в осаждённом Севастополе, подпирал хлипкие укрытия и впитывал в себя пули его слов. Подняв меня за грудки, Геля добавил ко всем предыдущим словам:
— И не нужно мелодраматических сцен! Артист! Кто поверит твоим слезам! Сопляк! Лучше бы я тебя оставил вчера…
Он хлопнул дверью. А я вовсе не играю. Роли такой не знаю. Я в слезах и соплях. Как ему сказать-то? Как справиться с собой? И челюсть больно, и сердце воет. Сдал камеру своего сердца ему внаём, а он там поселился и хозяина ни во что не ставит… Жа-а-алко себя…
* песня М. Глинки и Н. Кукольника «Спи, мой ангел»
========== 7. Ангел ==========
Заходит в мой последний вагон и не здоровается, рожу отворачивает. Садится, достаёт блокнотик какой-то и в него вперяется. Я вытягиваю шею: слова записаны в столбик, как стихотворение — наверное, его песня. Он заметил моё любопытство, отворачивается от меня всем корпусом. Идиот. То не отлипнет, то отворачивается. Очень надо! Даже хорошо, что ты, Димочка, тактику сменил или интерес потерял. А то я уже ломаться начал, таять, тянуться, приглядываться к тебе. Чего стоит этот мой поцелуй… Я как очнулся на нём, как разглядел под собой разомлевшее лицо, как почувствовал животом тёпленькое тельце, то холодный ком поселился где-то в районе желудка. И только его нахальное «привет!» позволило мне «протрезветь» и хоть чуточку себя оправдать: факт, этот сопляк всё устроил! А потом ещё бенефис на полу мне изобразил, артист-юморист редкого жанра — детский порноводевиль. Я уже тогда осознал, что нужно улепётывать из этого дома, не надо оставаться с ним один на один. Однако не только не «улепетал» вслед за его мамой, ещё и позволил этому бесу спину мне протирать. Он старался, наглаживая кожу, держась за моё голое тело левой рукой то за плечо, то за шею, то за талию, то всей ладонью на лопатку. И в финале прижался и впился в шею. Вот я испугался-то! Испугался того, что возбуждён его лапками и дыханием, его шевелением на моей спине, ощущением от его губ. И ведь в этот раз он посягнул на меня без удара в голову, я был вполне вменяем… Поэтому пусть отворачивается, избегает, обижается, не разговаривает. Отлично, то, что надо!