Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
Бьётся покой его в прах, в прах.
Слышишь, на улице крик, крик,
Убийцы откроется лик, лик.
Утром газетчики: жуть, жуть!
Кровью злодей метит путь, путь.
Только сокрыт его след, след,
Будто он демон, его нет.
Кто-о-о он? Этот демо-о-он? По-о-олон мрака Ло-о-ондон!
На каждый повтор фразы в запеве переходы, смена первой линии или изменение высоты линии. Перекаты через спину с поперечным полушпагатом перед припевом и после. Танцевать и петь всегда сложно, но на то это и мюзикл. И это мы ещё без газет! В конце номера есть звуковой трюк — мы ритм танца должны будем этими самыми газетами прошуршать. Но это оставлено на потом.
В перерыве, когда половина танцоров почесала в курилку, половина уселась на пол, доставая бутылочки с йогуртом, увидел, как Димка неуверенно направляется ко мне. Щас! Не думает ведь он, что у меня действительно память в два гига! Всё презрение вложив в свой вообще-то ангельский взгляд, предупреждаю за три шага до его неуверенного финиша:
— Не подходи ко мне!
— Но я… — мямлит он и протягивает мне пакетик с бутербродами. Мило! Но я готов. Демонстративно беру свою сумку и вытаскиваю оттуда завёрнутый в бумажный кулёк хот-дог. Одним движением ноги наперекрёст, и сажусь по-турецки, прислоняюсь спиной к зеркалу, ставлю перед собой бутылку с водой. Жую этот мерзкий продукт сомнительного происхождения, купленный в киоске на колёсах около метро, смотрю вдаль, сквозь сердобольное существо, уныло топчущееся рядом. Но надо отдать ему должное, он не заревел (а мне сначала показалось, что будет именно так). Димка вдруг бахнулся на задницу там, где стоял, вытащил бутерброды и сам стал их жадно поглощать. Блин! У него, факт, вкуснее! Поединок обжорства, чёрт-те что! Я опять ведусь на него! Разеваем рот, как пещеры, чавкаем, чмокаем, вытираем губы тыльной стороной ладони. И главное, не смотрим друг на друга. Я изобразил икание, а этот зайка-котик ещё рыгнул под занавес, и хвать за мою бутылку: бульк-бульк, и вода по подбородку и шее потекла. Ёпт! Он сейчас всё выпьет! Половину выдул, громко ставит бутылку обратно. Теперь я запью: бульк-бульк… И он:
— Не вытер горлышко-то!
Придурок! На, получи! Стреляю в него остатками воды из бутылки — в лицо, в эти наглые зенки. На мгновение он опешил, ресницы тут же поженились друг с другом, с носа капля страсти капает, на футболке мокрый авангард. Но его замешательство только на мгновение. Он резко вскакивает на коленки, бухается мне в живот лбом, рукой хватает мою футболку и вытирает ею лицо. Что мне оставалось делать? Пихнуть его со всей силы. Он и полетел на спину, по-моему, башкой приложился. Алёна сразу кричит:
— Э-э-эй! Разошлись! Па-ра-зи-ты! Гела! Дима! Брейк!
Пришлось разойтись. И, блин, этот гад с мерзкой улыбкой на лице, а Алёна в мою сторону укоризненный взгляд. И так всю оставшуюся репетицию — с улыбочкой и со взглядом в мой адрес. Не оправдываться ведь перед Алёной!
Зато в этот раз я удивил маньяка зайку-котика тем, что не поехал на метро. Думаю, он меня потерял: я на автобике до Сенной доехал. Во двор входил с опаской. Сегодня пятница — веселье. Во дворе гульба: бойцовская шобла пьянничает, заморозки им не помеха.
— О-о-о! Ангелина! Детка, подь сюды! — орёт главный отморозок. — Угощу пивасом!
Я иду, не реагируя на его выкрики.
— Ты, пидор! Не слышишь, что ли, нормальных парней? Я же щас… щас отпизжу тебя! — Бойцов пытается рвануть в мою сторону, но у друзей, видимо, другие интересы, удерживают его за одежду, и он бабахается оземь. Матерится, недоволен, но момент упущен, я уже в подъезде, за железными дверями. Смело поднимаюсь к себе: сегодня пусто. Целовальный маньяк потерялся где-то в подземных ветках-вагонетках.
А завтра выходной! Только работка в клубешнике нарисовалась, да разве это тяжёлая работа? Потанцевать я завсегда готов! Единственное, что неприятно — придётся смазывать себя автозагаром, а то я как бледная моль, это вон Димке можно без «подкраски», он смуглый, Ник из А-2 вообще мулат с кудрявой башкой (и не Никита, а именно Ник по документам). Поискал в шкафу свои козырные укороченные почти белые джинсы с блёсткой и с разрезами на бёдрах и на икрах, с безумно низкой линией «талии». Интересно, в чём пойдёт Димка? С этим вопросом и уснул. И даже мне ответ снился, но это было что-то неприличное.
К вечеру на следующий день был во всеоружии: автозагар, блеск, джинсы, полотенце, бутылка с морсом в сумке, дрых целый день, волосы вымыл. Красота! Около клуба меня уже Фаим ждал, пришлось с ним ещё потоптаться, так как Димка им по телефону направлялся, он адреса не знал. Появился минут через десять, нас увидел, аж подпрыгнул от восторга.
В клубе нам сказали, что сет называется «Ангелы и демоны», поэтому нас оденут тематически. На одной стороне зала на платформах будут танцевать блондины и блондинки с пушистыми крылышками (блядь, этот Димочка ехидно заулыбался), на другой — черти с рожками. Мы идём гримироваться, нам выдают рожки и крылышки. Натираюсь автозагаром, Ник помогает со спиной. Распускаю хвостик волос, распыляю блеск на скулы, плечи, полосой к животу. Ну и сверху эти крылышки… на резинке, что плечи обхватывает. Ничего так, удобно, это я покрутился, подвигал лопатками, попрыгал. Поворачиваюсь, чтобы спросить, что с обувью делать, да так и остался с открытым ртом… Димка в чёрных латексных штанах, торс от бронзового масла блестит, на голове начёс, из-под которого выглядывают красные рожки, на шее ошейник с шипами, глаза жирно обведены чёрным, ремешки агрессивными кольцами обхватывают руку по всей длине. Я его и не узнал сразу. А потом он повернулся ко мне спиной (красуется, зараза), а на лопатках чёрные крылышки — наклейка. Вот гад! Даже Ник с его чернотой выглядит менее… сексуально.
Танцевать нужно будет три часа с двумя перерывами. Мы потопали в зал уже, когда оттуда раздавались тугие, физически ощущаемые басовые удары с драмом на слабую долю. Публика уже была несколько заведена, платформы возвышались на уровне плеча человека, но установлены на разной высоте. Так получилось, что Димка получил место прямо напротив меня — через головы, амфетаминный дух, телесный пар и режущие темноту лучи чудес светоинженерии. Он сразу стал двигаться чертовски правильно, именно чертовски. Улыбался. Руки вверх, тряска бёдрами, дуги плечами, подбородок взметается вместе с сильной долей. Откуда в нём, в маменькином сыночке, столько блядской харизмы? И волна животом, и лжевыпады высоким коленом, и вертушки на скрещённых ногах, и искры в глазах. Он чувствует этот ритм, он органичен в нём. И я понимаю, что пытаюсь его забатлить, что танцую не на гигикающую публику с закатанными глазами, а на него. Бесконечная дуэль! Он заметил это, он делает пассы рукой, типа эй, там, слабак, ты жив? И я отвечаю, я живее некоторых! Он лыбится, он скалится, он надувает жевательную резинку??? Охренел, что ли? Он выплёвывает резинку на танцующих, он играет языком, он крутит лопатками, заставляя крылышки смешно двигаться, он делает шпагат на перильцах платформы: толпа хавает, его любят. Эй! На меня! И приходится тоже придумывать: свисать с платформы, прогибаться спиной через перила, задирая ногу в шпагате, приходится до головокружения махать, как флагом, волосами, вить змеями руки, растворяться в ритмическом рисунке, доводя себя до исступления, прыгать с махами на маленькой площадке, дожидаясь дропа.
Перерывы у нас в разное время, мы не встречаемся. На пятнадцатиминутном отдыхе, где мы с Ником заряжались энергетиком, подбежал Фаим — возбуждённый, красный, похоже дерябнул чего-то не алкогольного: зрачки широкие, волосы мокрые, под глазом тикает венка. Орёт нам в лицо, хотя в нашей комнатке относительно тихо:
— Крутя-а-ак! Вы просто супер! Трэк со скретчингом ва-а-аще! Не, ты видел Димона, ты видел? Улё-о-от!
— Фаим, ты торкнулся, что ли? Охренел? Ты обещал Димку до дома довезти! — стараюсь воззвать я к его совести.
— Да не боись! Довезут его! Тут уже мужики спрашивали про этого чертёнка, довезу-у-ут…