Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
Уношу ему свой банный махровый халат. Целомудренно потупив взор, заглядываю в душ и вешаю халат на крючок.
— Вот, мой халат можешь надеть… — обращаюсь я к голой спине и ягодицам, смутно розовеющим за рябым матовым стеклом шторок ванны. Геля вздрогнул, и я тут же сбежал. В своей комнате раздвинул диван и постелил простынь. С антресолей шкафа вытащил подушку и лёгкий плед. Успел заварить китайского чая и нарезать вафельный торт. Красиво всё выставил на столе с осиротевшим подстекольем.
Геля нарисовался в комнате с полотенцем в виде чалмы на голове и в моём белом халате.
— Вот чай — и можно дрыхнуть! — весело завлекаю его к столу. Геля всё-таки тормоз! Или это он так стесняется? Только что в клубе такие штуки бесстыдные своим телом выделывал, так бёдрами вилял, что я не успевал повторять. А сейчас — сама невинность… Пьёт чай молча. Наверное, интересная сцена: он белый-белый в пушистом снежном халате, чистый, пахнущий яблочным гелем, с голыми пятками и бледной кожей ног, и я — чумазый, рогатый, чёрный, даже тапки на ногах под стать, с черепушкой весёлого Роджера на носке. Может даже от меня серой воняет?
— Ты неплохо двигался в клубе, — благодарно говорит ангел чёрту. — Но тебе там не место.
— Кто бы говорил, — саркастически оглядываю я ангельский облик. — Смотрел на тебя и танцевал.
— Это в первый раз?
— На платформе — да… Но в клубы-то иногда захаживаю. Геля, а что, нас бы действительно могли…
— Изнасиловать? Может быть и нет. Это зависит от того, кто там нас поджидал. Всякие бывают маньяки…
— И что, ты уже попадал на таких «маньяков»?
Геля вдруг разозлился:
— И на таких, и на других. Маньяки до меня вообще падкие! Спать-то тут? На диване?
Я кивнул.
— Учти, Димочка, твоё гостеприимство не помешает мне врезать тебе, если что…
— Если что?
— Иди мойся, демон.
Блин, даже не поговорить с ним нормально. Забираю кружки, остатки тортика и обиженно отправляюсь сначала в кухню, потом в ванную комнату. Морду лица пришлось мыть мочалкой! Грим стирается легче, чем эти девчачьи мазилки. Да ещё и волосы… легче обрезать, чем расчесать! Я даже посягнул на мамин чудо-шампунь и чудо-бальзам. Футболка вся в масле, и Геля оставил здесь свою одежду, у него всё в блёстках. Затолкал всё в стиральную машину на бесшумный режим, мама завтра с утра вытащит! Это Гельку хоть на немного задержит…
Когда намытый и вкусно пахнущий ванилью и корицей благодаря мамулиной запретной бутылочке я зашёл в комнату, Геля лежал под одеялом на моей подушке, отвернувшись к окну, от меня. Делает вид, что спит. Наверное, чтобы не разговаривать со мной. Выключаю свет и ныряю под своё одеяльце. Смотрю ему в затылок, гипнотизирую: повернись, повернись, повернись… Блин. Бесполезно. А если его потрогать? Ну, одним пальчиком. По могульной линии позвоночника. Вот так…
Ой! Это действеннее, чем гипноз! Разъярённый ангел крутанулся на месте, схватил мою руку и сжал до хруста, цедит из себя:
— Я тебе что сказал?
— Что я хорошо танцевал…
— Убери свои рученьки! Не думай, что у меня короткая память!
— Это не рученьки, а один палец всего!
— А ну-ка, отвернулся к двери! И все пальцы под щёку уложил!
— Блин! В моей постели Гитлер! — обидно же, я, надувшись, переворачиваюсь на левый бок. — Я на левом не усну! Не могу на левом боку спать!
— Цыц!
— А ты будешь мне в затылок сейчас смотреть? — пытаюсь повернуться и получаю ощутимый удар в плечо. — Блин, за что?
— Спать!
Вот гадство! Ничего, он уснёт, и я опять повернусь. Буду его рассматривать. Спи… Спи… Спи… Спи, мой а-а-нгел, по-чива-ай, я-асных глаз, не о-откры-вай, баю-баюшки-баю, баю-баюшки-баю…* И мне снится настоящий ангел, который сидел у нас на кухне и поедал зелёные яблоки, морщился от кислятины. Но я ему предложил блюдечко с сахарным песком и корицей. Он стал макать туда дольки и причмокивать…
Причмокивал прямо в ухо, а потом вдруг что-то сказал на непонятном мычащем ангельском языке. От этого я и проснулся. И не сразу понял, почему я такой скованный. Геля? Он близко-близко, обхватил по-хозяйски правой рукой, облепил собою мою спину, уткнулся в мои волосы, щекочет своим ангельским пухом мне шею и причмокивает в ухо. Захотелось тут же закричать: «Заметь! Это ты сам! Я здесь не причём!» Но, разумеется, я благоразумно молчу. Осторожно поворачиваюсь на спину так, чтобы он упирался губами не в ухо, а в щёку. Геля недовольно сдвинул брови: какая-то зараза беспокоит сладкий сон ангела. Ещё и раздражённо сжал правой рукой мой торс, типа не дёргайся, букашка. Теперь его лицо очень близко, и в свете сиреневого стылого утра рассматриваю: не чёрные, но тёмные волоски бровей, над одной из них крохотный шрам. Я его спрашивал уже, эта белая метка — след падения во время тренировки в танцевальном коллективе. Нос прямой, с небольшой горбинкой и тонкой переносицей. Удивительные у него ресницы: тёмные, прямые и запутанные, их тычинки слепляются и перекрещиваются, привлекая внимание к синим глазам, и создаётся ощущение лучистого взгляда. И губы. Что их описывать? Их хочется… просто хочется. Аж сглатываю. Его губы чуть приоткрыты, они безвольны, на нижней рубчик трещинки. Это не укус льдистого ветра, это что-то другое. Это бы рассмотреть при свете, по-моему, над верхней губой тоже какая-то чуть заметная отметинка.
Кошусь на его замкнутые ресницами глаза. Спит? Точно? Я легонько, я так, что он и не заметит. Робко приближаю своё лицо к его, языком касаюсь верхней губы. Не, так ничего не понимаю, ничего не ощущаю. Хочу ближе, придвигаюсь ещё, улавливаю его тёплое дыхание на своей коже. Провожу кончиком языка по щели губ. Блин, он их сомкнул и горько выдохнул. Я, как опытный птицелов, притворился дубом, застыл и не дышу, чтобы не вспугнуть трепетную птицу, пусть не замечает меня. Вроде не проснулся и ресницы не дрогнули, и не отодвинулся от меня. Я буду чуть смелее, чуть наглее, ну… убьёт так убьёт! Дотягиваюсь губами и только касаюсь, только дотрагиваюсь и не дышу. Страшно. Страшно хочется захватить, прижаться, сжать его губы. Но лишь нежно и невинно пытаюсь шевельнуть его губы, прикладываюсь открытым ртом и… А-а-а! Он вдруг сам открывает рот и оказывается на моих губах, и нихрена не церемонится, откровенно целует, смачно и даже с зубами… Гелькины пальцы сжимают мою талию, а правая голая нога нагло вклинивается меж моих мурашечных конечностей. Половина моего распрекрасного тельца придавлена ангелом. Каким-то развратным ангелом! Но я лежу и не рыпаюсь, балдею… Но лишь пару мгновений! Он вдруг прекратил поцелуйный сеанс, напрягся. Пришлось раскрыть глаза.
Ангел навис надо мной, в ужасе рассматривая мою физиономию. Как будто я какое-то чучело! Я сделал то, что пришло в голову! Улыбнулся и сказал:
— Привет!
— Блядь! — неласково поздоровался он. — Ты?
— Да нет же, это ты! — я попытался указать на очевидное.
— Сука!
— Я?
— Сука сопливая!
— Я?
— Да я… да я убью тебя!
— Меня? За что?
Не, он же не видел, что это я начал. Он же проснулся на самостоятельном исполнении! Но, похоже, его это не убеждает. Блин! Геля бахнулся на бок и руками, ногами стал выпихивать меня с дивана. Э-э-э! Э-это мой диван! Бамс! Блин, на бедре будет синяк, удалось от встречи с ламинатом спасти только голову.