От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Наряду с утилитаризмом «Неделя» отвергает и рационализм шестидесятников. В 1878 г. в «Неделе» была напечатана знаменитая статья Юзова-Каблица, возбудившая в свое время шумные споры в кругах революционно настроенной молодежи. Эта статья называлась «Ум и чувство как факторы прогресса». Юзов солидаризируется с мнением Спенсера и приводит следующую цитату из сочинений знаменитого английского философа и социолога: «Идеи не управляют миром и не ниспровергают его: мир управляется и ниспровергается чувствами, которым идеи служили только руководителями. Социальный механизм покоится в результате не на мнениях, а исключительно на характерах».
Общее заключение, к которому приходит Юзов, изложено им в следующей формуле: «Прогресс социальных форм заключается по преимуществу в прогрессе социальных чувств»[222].
Рационалисты-шестидесятники верили в то, что знание не только расширяет умственный кругозор человека, но и оказывает громадное влияние на его нравственность. Истинно просвещенный человек не может не понять, что интересы личности совпадают с интересами общества, надо только дать себе точный отчет, в чем заключаются действительные интересы личности, и тогда станет ясным, что между ними и интересами коллектива нет никакого расхождения. Вот почему основная задача человеческого воспитания заключается в накоплении знаний и в воздействии на разум человека в целях расширения его кругозора.
Такая постановка вопроса была совершенно чужда семидесятникам из лагеря «Недели». Не ум, а чувство стояло у них на первом плане. Не развитие убеждений, а воздействие на чувства – основная задача воспитания.
«У нас, – писал анонимный автор статьи „Интеллигенция и народ“ („Неделя“, 1876 г., № 9 – 10), – нравственное развитие каким-то образом всегда сводили и сводят до сих пор на так называемую выработку убеждений, т.е. на работу чисто теоретическую. Необходимо, говорили все, выработать себе убеждения, причем всегда как будто предполагалось, что человек, имеющий прекрасные нравственные убеждения, уже в силу этого одного обстоятельства непременно будет проводить их в жизнь. Возможно ли, говорилось, чтобы человек, твердо убежденный, что это – добро, а это – зло, сознательно предпочел первому последнее? Сила нравственных задатков, унаследованных от предков и привитых воспитанием в детстве, сила склонностей и привычек, созданных условиями предыдущей жизни, всегда почти игнорировалась. А между тем эти склонности и привычки успели глубоко засесть в нашу натуру прежде чем мы столкнулись с разными возвышенными теориями нравственности».
Воздействуя исключительно на человеческие убеждения, можно привить людям чисто головные, вычитанные из книг понятия. Вот почему деятельность нашей интеллигенции постоянно оставалась в области теории, в области мозговых отправлений. Конечно, были отдельные личности, для которых «общее благо», «меньшой брат» и т.п. составляли не абстрактные представления, а живые, прожигающие душу факты. Но масса если и волновалась, то волнение ее было исключительно головное.
«Бесконечные толки о меньшом брате, общем благе, – говорит автор той же статьи, – были у нее таким же сухим теоризмом, как толки об индуктивном методе, о трех степенях Конта или о половом подборе».
Поэтому как только наша учащаяся молодежь, проникнутая высокими стремлениями, соприкасалась с жизнью, от ее увлечений ничего не оставалось.
«Встретишь где-нибудь человека, год-два назад распинавшегося за идеи. – Что? как? – Да что, батенька, жизнь – не книга, – ответит или на счет „увлечений молодости“ пройдется. „Меньшой брат“ становится в его глазах просто мужиком, а то и свиньей или подлецом… Еще вчера человек воодушевлялся стремлением помочь угнетенному, забитому судьбою люду и возмущался не притворно, а самым искренним образом, – нынче же, когда он действительно мог бы помочь, он равнодушен, мало того – он стрижет этот несчастный люд да еще зовет его подлецом. Спрашивается: мыслимы ли подобные факты, если бы под громкими фразами, которыми мы бываем так щедры в период книжной жизни, скрывалась хоть капля настоящего чувства – сердечного, а не головного?».
Рационалисты-шестидесятники видели в науке лучшее средство от всех социальных бедствий. Они верили в то, что распространение научных, в особенности естественнонаучных, сведений, поможет человечеству найти путь к лучшему будущему. Писатели «Недели» иначе расценивают значение естественных наук. Практика показала, говорят они, что увлечение естественными науками чаще всего вырождается в узкий специализм. Но этого мало, – добавляют они: теперь мы убедились, что естественные науки, как пар и электричество, готовы за деньги служить кому угодно и могут явиться орудием даже антисоциальным[223].
222
«Неделя» 1878 г., № 7, стр. 230. Разрядка автора. – Б.К.
223
Лаврский, Русская литература в 1874 г., «Неделя», 1875 г., № 23, стр. 769.