От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Другими словами, дело – не в этой оговорке, а в том, что Червинский не заметил, что в системе Маркса исторический материализм тесно связан с другими сторонами этой системы – с теорией борьбы классов и с диалектикой. Вот эти-то части учения Маркса и оставались для Червинского «непрочитанной главой любимой книги».

Что касается теории борьбы классов, то Червинский совершенно не понял ее значения. Он, конечно, видит, что между отдельными классами общества идет борьба, но для него эта борьба – лишь один из видов общей борьбы, ведущейся в человечестве: борьбы между государствами, нациями, общественными группами и отдельными людьми. При этом надо добавить, что взгляд Червинского на роль и значение общественных классов в России – типично народнический. Если на Западе, говорили народники, государство создано разделением общества на классы, то у нас в России наоборот – разделение общества на классы создается государством. В силу этого своего чисто искусственного происхождения общественные классы в России отличаются слабосилием, неразвитостью и не оказывают такого сильного влияния на исторический ход русской жизни, какое имеют общественные классы на Западе. Мы видели выше, что Червинский разделял эти взгляды, а при таких условиях значение теории борьбы классов не могло не остаться для него неясным и непонятным.

Непонятным для него оказался и диалектический метод Маркса. Именно это непонимание и открыло для Червинского возможность привлечь исторический материализм для обоснования народнического тезиса о своеобразии (в прошлом, настоящем и будущем) русской культуры. Для Червинского смысл философско-исторической теории Карла Маркса сводится исключительно к признанию того, что особенности экономического строения отражаются на культуре и характере умственного развития данного общества. Говоря о своих общественно-политических взглядах, Червинский, между прочим, пишет: «Излагаемое воззрение – скорее всего экономическое, т.е. в том смысле экономическое, что оно выводит разницу в характере цивилизации разных народов коренным образом из экономического строения, которому приписывает глубокое, всеобъемлющее значение, признавая за другими агентами только второстепенное значение». Исходя из особенностей экономического строя России, Червинский приходил к выводу о том, что вся ее культура неизбежно должна носить особый, отличный от Запада характер. Такое построение было, конечно, неприемлемо для людей, усвоивших сущность диалектического метода К. Маркса. Однако, необходимо отметить, что именно эта сторона учения Маркса оставалась в 70-е годы наиболее чуждой и непонятной русским читателям его сочинений. Достаточно указать на то, что наиболее цельный и последовательный сторонник марксизма в России 70-х годов Н.И. Зибер, знакомя русских читателей с сущностью диалектики, заявлял, что он «воздерживается от суждения о годности этого метода в применении к различным областям знания»[215].