От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
«Задача национального направления, – формулирует Лаврский, – заключается в том, чтобы отыскать, в какой форме общечеловеческое содержание с наибольшим удобством усвояется данным народом, и затем отстаивать эту форму как наиболее соответствующую интересам данного народа»[231].
Такой взгляд на задачи русского общества и литературы является логическим выводом из признания особых, отличных от западных, путей развития России.
В этом отношении большой интерес представляет статья Юзова – «Капитализм и мирское владение», напечатанная в № 15 «Недели» за 1878 г. В этой статье ставится вопрос о том, насколько применима к России теория К. Маркса.
«Теория Маркса, – пишет Юзов, – создана на фактах западно-европейской жизни и имеет там известное raison d’être. Единственный довод в пользу благодетельности капиталистического производства – способность его социализировать (обобществлять) труд».
Но, спрашивает Юзов, нуждается ли русский рабочий люд в той социализации, которую за собой ведет капиталистическое производство? Не достиг ли он этой социализации другим, своеобразным путем?
«Мы утверждаем, – отвечает Юзов на эти вопросы, – что тип общественной кооперации труда в России – другой, нежели был на Западе при зарождении капиталистического производства. У нас есть то, что называется „мирским владением“; в „мирском владении“ находится главное орудие производства в России – земля. Русский народ не нуждается в капиталистическом кнуте для развития в себе способности сообща владеть производством. Наша история дала нам для развития социальных чувств более целесообразное и вместе с тем только полезное, а не гибельное для многих поколений средство – общину, артель… У нас если и мыслимо царство капитала, то только с помощью насилия, – у него нет корней в самой жизни народа».
«Славяне, – продолжает Юзов, – раньше германцев вступили на путь мирного социального прогресса и ушли вперед по этому пути, так что могут назваться старшими братьями германцев в области общежития. Первоначальная жизнь обоих племен была различна и выработала в них различные умственные и нравственные качества – отсюда несходство в дальнейших судьбах этих племен. Исторические законы, установленные на основании изучения жизни одного племени, не могут быть прилагаемы к другому. Оттого-то „философско-историческая теория“ Маркса не имеет никакого значения для России. Стадии экономического развития России были и долгое время еще будут другими, нежели на Западе. Разница в исходных пунктах поведет к разнице во всем процессе развития. Мы имеем полное право надеяться (предполагая, что наша экономическая жизнь будет развиваться без насилия извне, а только по законам своей внутренней природы) избегнуть прелестей капиталистического строя. Мы думаем, что каждый из нас обязан заботиться об устранении вмешательства капиталистического производства, так как оно чуждо естественному развитию экономической жизни народа».
Если Юзов наивно верит в то, что от нашего собственного желания зависит решение вопроса о том, сможет ли Россия миновать капиталистическую стадию развития, то его товарищ по журналу Червинский делает попытку опереться на самого Маркса, чтобы доказать, что общественное развитие России идет особыми путями. Признав, – со ссылкою на Маркса, – что «в основе каждого крупного общественного явления лежит экономическая причина», Червинский высказывает уверенность в том, что экономический строй России, коренным образом отличающийся от западного, обусловливает особенности в характере ее общественных отношений[232].
При таком взгляде на русскую жизнь становится понятным, почему «Неделя» в качестве основания для единения интеллигенции с народом выдвигала «не идеалы западного пролетариата, совершенно чуждые русской жизни, а противоположные им идеалы русской деревни»[233].
Этим самым определяются и задачи, лежащие на русской интеллигенции и в частности на той ее части, в распоряжении которой находится печатное слово.
До сих пор русская интеллигенция была чужда народу и его жизни. Это объяснялось тем, что она выходила из рядов привилегированных классов.
231
Там же, стр. 1381 – 1382.
232
Подробнее см. выше, в статье «Публицистическая деятельность П.П. Червинского».
233
Статья «Наши задачи», «Неделя», 1876 г., № 1, стр. 4.